Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

(no subject)

Суббота. Новые стихи.
***
Тот старый дом в Большом Казачьем
Стал тугоухим и незрячим.
А прежде в нём меж си и ля
Жила училка Бирюля.
И на её большом рояле
Детишки малые играли -
Серёжа, Зойка, Жанна, я.
Прости же, музыка моя.
Прости, что пальцы заплетались,
Когда сыграть они пытались
Нехитрый твой репертуар.
Прости ты мне убогий дар.
Спасибо, что меня терпела.
Был дар убог, но сердце пело.
И хоть не слушалась рука,
Душа летела в облака.
И Гречанинов с Майкопаром
Вдруг обдавали странным жаром.

***
И даже ромашка с весёлой тычинкой -
И даже она почему-то с горчинкой.
И просека с бабочкой и стрекозой
Омыта не ливнем, а светлой слезой.
И каждая вьющейся тропки излука
Настойчиво тянется к рифме "разлука",
И что-то на тему концов и разлук
Стремится добавить тоскующий звук.
И так эта песня щемяще поётся,
Так голос дрожит, будто скоро сорвётся.

***
Недаром я сюда вломилась.
Мне тоже что-то обломилось:
Мгновенье чуткой тишины,
Которой нынче нет цены.
Летучий, летний, медоносный
Слепящий день молниеносный.

ИЗ ПРЕЖНИХ СТИХОВ:

***
А начинал он в до мажоре,
Но, побывав в житейском море
И тяжкую изведав боль,
Сменил тональность на C mol,
И подчинился черным знакам,
И надышался черным мраком,
И взоры устремив горе,
«Доколь», воскликнул на заре.
«Доколе, Господи, доколе»,
Прошелестело чисто поле.
«Доколь, доколь, до соль, до ля»,
Вздыхали небо и земля.
1981

(no subject)

Воскресенье. Новые стихи.
***
Судьба мне посылает весть,
А мне невмочь её прочесть.
И я испытываю муку,
Не разбирая жизни руку.
Про что она? Про рай? Про ад?
Я всё на свой читаю лад.
Я всё по-своему толкую:
Где надо плакать, я ликую,
Где надо паузу держать,
Спешу беседу поддержать.
Причину смеха, слёз и вздоха -
Ну всё я считываю плохо.
То важных не секу речей,
То куче разных мелочей
Большое придаю значенье.
Мученье, Господи, мученье.

***
Я знаю, что это не ради меня,
Я знаю, что это -
Обычные краски погожего дня,
Рутина рассвета.
Я знаю, что этот взволнованный хор,
Хрустальные трели -
Лишь будничный птичий простой разговор
О будничном деле.
И день, что встречает меня, как родной,
Листвою ажурной, -
Он просто обыденный, очередной,
С улыбкой дежурной.
И даже мне, вроде, хватает того,
Что я - не помеха,
Что день от меня не таит ничего -
Ни слёз и ни смеха.
И всё-таки в миг заревого огня
Для полного счастья
Мне хочется стать наступившего дня
Существенной частью, -
Такой - да простится мне дерзкая речь,
Сей бред да простится, -
Чтоб день без меня не способен был течь,
Сиять и светиться.

(no subject)

Воскресенье. Новые стихи.
***
Лет в шесть записали меня в музыкалку,
Хоть я предпочла бы свой двор и скакалку.
Но мама хотела мой слух развивать
И к музыке с детства любовь прививать.
Мой голос был низок и пальцы неловки.
Но мама, за школу платя по жировке,
Твердила, что музыку папа любил,
Пока его фриц на войне не убил.
И, хоть я совсем не блестяще играла,
Но именно музыка мне диктовала
Какие-то буковки, строки, слова,
От коих кружилась моя голова.
Я позже узнала, что папа годами
Читал Пастернака и близким, и маме,
И томик какой-то его голубой
До гибели самой носил он с собой.
И, видимо, он завещал своей дочке
Читать и писать стихотворные строчки.

***
Хорошо на словах, а на деле, на деле
Мои годы ушли, мои дни пролетели,
И меня навсегда ущемили в правах,
Но зато нахожу утешенье в словах,
Где, как прежде, юна, весела, легконога,
Как всегда, влюблена в те слова, что от Бога.

(no subject)

Суббота. Новые стихи.
***
Ну надо же так буковки сплести,
Чтоб получилось праздничное слово.
"Июнь", - скажу. И повторяю снова:
"Июнь, июнь. Ну как тебя спасти?"
Как сделать, чтобы щебет не умолк,
Чтоб день сиял, сирень не осыпалась,
Чтоб я всегда в июне просыпалась,
Когда струится бирюзовый шёлк?
Не надо нас, ей-богу, муштровать,
Да знаю я про здешние порядки.
Я знаю: надо мчаться без оглядки
Отсюда прочь. А тянет пировать
И праздновать, и что-нибудь справлять,
И с тем, что живы, близких поздравлять.

***
Зарянка на ветке, герань на опушке -
И всё это, Боже, твои почеркушки.
Пока размышлял Ты о чём-то своём,
Ты куст набросал, засинил окоём.
И в этом пейзаже, что зыбок, непрочен,
Ты нас набросал невзначай, между прочим,
Небрежно, легко, не очнувшись от грёз.
А мы это приняли слишком всерьёз.
И наши вполне настоящие слёзки
Следы на Твоём оставляют наброске.

ИЗ ПРЕЖНИХ СТИХОВ:

***
Сколько напора и силы, и страсти
В малой пичуге невидимой масти,
Что распевает, над миром вися.
Слушает песню вселенная вся.
Слушает песню певца-одиночки,
Ту, что поют, уменьшаясь до точки,
Ту, что поют на дыханье одном,
На языке, для поющих родном,
Ту, что живёт в голубом небосводе
И погибает в земном переводе.
1987

(no subject)

***
Я знаю тихий небосклон.
Войны не знаю. Так откуда
Вдруг чудится – ещё секунда,
И твой отходит эшелон?!

И я на мирном полустанке,
Замолкнув, как перед концом,
Ловлю тесьму твоей ушанки,
Оборотясь к тебе лицом.
1965

* * *
То облава, то потрава.
Выжил только третий справа.
Фотография стара.
A на ней юнцов орава.
Довоенная пора.
Что ни имя, что ни дата –
Тень войны и каземата,
Каземата и войны.
Время тяжко виновато,
Что карало без вины,
Приговаривая к нетям.
Хорошо быть справа третьим,
Пережившим этот бред.
Но и он так смят столетьем,
Что живого места нет.
1985

***
А тогда, на начальном этапе,
Рисовала я солнце на папе,
А вернее, на снимке его.
Я не знала о нем ничего.
Лишь одно: его мина убила.
И так сильно я папу любила,
Рисовала на нем без конца.
Вышло солнышко вместо лица.
2011
…………………………….
Папа Миша
Года в четыре мне очень нравилось играть с фотографией, на которой я, годовалая, сижу на руках у отца. Нравилось мять эту карточку, разглаживать, рисовать на ней цветными карандашами. Фотографию отбирали, но я снова находила ее и мучила.

Дома мне говорили: "Папа Миша пошел на фронт добровольцем. У него было слабое зрение. Он погиб, подорвавшись на мине." "Папа Миша тебя очень любил, – говорила бабушка, – Он держал тебя бережно, как хрустальную вазу. У него были длинные, тонкие, музыкальные пальцы".

Когда я стала старше, то пожалела, что исчеркала фотографию, на которой папа держит меня своими "длинными, тонкими, музыкальными пальцами". Я так долго рассматривала его руки на снимке, что, мне начинало казаться, будто пальцы вздрагивают. Интересно было изучать его лицо, коротко стриженные волосы, очки, улыбку, себя в каком-то комбинезоне с пуговками, вазу, зеркало, ковер – весь далекий неведомый фон младенческой, довоенной жизни, в которой папа Миша держал меня, как хрустальную вазу и придумывал мне всякие имена: "Ларчик-самоварчик, Лариска-матриска, Ларченок".

ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ:
http://berkovich-zametki.com/2005/Starina/Nomer1/Miller1.htm


(no subject)

Суббота. Новые стихи.
***
Мне, например, сегодня хочется
На звуках дня сосредоточиться.
И начала я в шесть часов
С весенних птичьих голосов.
И убедилась - все достойные:
Солист заливист, хоры стройные.
Потом, послушав птичий гам,
К людским прислушалась шагам,
Потом к беседам по мобильному...
О, как я рада дню стабильному!
О, как я рада звукам дня,
Дня, пощадившего меня,
Тебя, детей, друзей, всё прочее,
До этой жизни столь охочее.

***
А птичка вешняя поёт,
Пример нам, грешным, подаёт.
Нас учит заниматься делом,
Служа ему душой и телом.
Стремиться к цели напрямик,
Не отвлекаясь ни на миг
На то, на сё, на то, на это.
Конец ли дня, конец ли света -
Она поёт, чтоб отыскать
Того, с кем можно запускать
В урочный час проект пилотный:
"Заботы птички перелётной".

***
"Остановись мгновенье..."
Фауст

Я даже и не думаю пытаться
Уговорить мгновение остаться.
Оно ведь мне ответит: "Не могу.
Я всё привыкло делать на бегу."
Оно мне скажет: "Я тобой любимо
Лишь потому, что призрачно и мнимо,
И, как мечта, как чаемая весть,
Тебе не успеваю надоесть."

***
Но даже и придя в негодность,
Я не поверю в безысходность.
Мне кто-то шепчет: "Выход есть.
Какой решаешь предпочесть?
Простой? Пожарный? Иль запасный?
Любой приводит к цели ясной.
А есть ещё и потайной,
Ведущий к цели неземной".

ИЗ ПРЕЖНИХ СТИХОВ:

***
Мы одержимы пеньем.
И вновь, в который раз,
Ты с ангельским терпеньем
Выслушиваешь нас.
О слушатель незримый,
За то, что ты незрим,
От всей души ранимой
Тебя благодарим.
Чего душа алкала —
Не ведает сама.
От нашего вокала
Легко сойти с ума.
Но ты не устрашился.
И, не открыв лица,
Нас выслушать решился
До самого конца.
1987

(no subject)

Воскресенье. Новые стихи.
«Три загадки…»

***
Хоть нас нельзя обезопасить,
Но можно нашу участь скрасить,
Пилюлю нашу подсластить
И чем-то сладким угостить
Апрельским чем-то, свежим, вешним,
С каким-то привкусом нездешним.
29 марта 2020 г.

***
Ты, тоска, помолчи. Тебе слова не дали.
Пусть со мной говорят лучезарные дали.
Пусть утрами со мной говорят небеса.
С удовольствием слушаю их голоса.
А твои охи-вздохи, твоё бормотанье -
Это чистая мука, одно испытанье.
А тоска мне в ответ: "Слова я не прошу.
Просто рядом с тобой посижу, подышу.
Может, тем, что скажу, я тебя огорошу,
Но тебя, так и знай, никогда я не брошу.
Все другие тебя тыщу раз подведут,
А меня позови - я всегда тут как тут.
Не звала, говоришь? Но скажу в утешенье:
Тот, кто истинный друг, тот не ждёт приглашенья".

***
Я не живу. Я пропадаю.
И всё же в ноты попадаю.
Грущу, что нету перспектив,
А получается мотив.
И даже из сердечной муки
Такие извлекаю звуки,
Как будто бы благодарю
Творца за раннюю зарю.

***
"Да не держи ты оборону.
Ведь говорю тебе: не трону", -
Судьба заверила меня
В начале нынешнего дня.
И мне охота ей поверить,
Одёжку вешнюю примерить,
Её проветрить, освежить,
Ушить, подшить и дальше жить.

-------------------------
«Семь искусств», мартовский номер:
«Три загадки Ларисы Миллер»
http://7i.7iskusstv.com/y2020/nomer3/miller/

(no subject)

Воскресенье – новые стихи.
***
И даже Шуберта забыли
И спохватились через век.
Река забвения и шире,
И полноводней прочих рек.
И чьи вылавливают сети
Того, кто канул на века?
Как может канувшего в нети
На белый свет вернуть река?
Как может горстка райских песен,
Которые Харон унёс
В подземный мир, что тёмен, тесен,
Вернуться и пленять до слёз?

***
Но что-то есть неумолимое
В существовании земном,
Хоть снова высь неутолимая
Маячит за моим окном,
В моё окно лучами целится
И нечто дивное сулит,
Мечтой заветной щедро делится
И по-младенчески гулит.
Куда ни глянь, для счастья поводы.
И всё же мигов череда
Горчит, как будто длятся проводы
Невесть зачем, невесть куда.