?

Log in

No account? Create an account

larmiller


Лариса Миллер "Стихи гуськом. Проза: о том, о сём"


Entries by category: музыка

(no subject)
larmiller
***
Я знаешь почему не ухожу?
Я много здесь такого нахожу,
С чем ну никак не в силах я расстаться,
Поэтому решила здесь остаться.
И если говорить о мелочах,
То я люблю прогулки при свечах,
Особенно, когда их треплет ветер.
А для меня гулять при зыбком свете,
Как видеть сладкий и тревожный сон.
Ещё люблю Дассена и шансон,
Особенно вот этот, горьковатый,
Разлукой неминуемой чреватый,
Хоть он поёт: «Салют. И снова я».
Ещё люблю небесные края,
Которые светлеют в час рассвета.
Короче, я люблю и то, и это,
И это всё лишь мизерная часть
Всего того, что не должно пропасть,
Всего того, что в этом мире держит,
И горечь расставания содержит.
И я, чтоб эту горечь заглушить,
Решила здесь как можно дольше жить.
15.09.2019

(no subject)
larmiller
***
Нас позабудут, а потом
Забудут тех, кто нас забудет,
И ветер те следы остудит,
Что вьются в мире обжитом.
Но вдруг когда-нибудь опять
Воскреснет сыгранная нота,
Заставив чуткого кого-то
Заплакать или просиять.

(no subject)
larmiller
Суббота – новые стихи.

***
Подумать только! Птичьи трели -
Они совсем не устарели,
И юным кажется рассвет,
И небу тоже сносу нет.
Кто в прошлом дне не застревает,
Тот сроду не устаревает.
Я тоже девочка внутри.
На внешний облик не смотри.
И назначает мне свиданье
Не кто-нибудь, а мирозданье.
Хоть я ещё объята сном,
Оно маячит за окном.

***
Я смены дней не замечаю.
Я просто каждый отмечаю,
Как красный день календаря.
Сегодня алая заря,
А я в заре души не чаю.
Дней бесконечна череда,
А для меня любой - среда,
Благоприятная для жизни
Везде. И даже здесь, в отчизне,
Где жить и счастье, и беда.

***
Ну зачем мне менять широту, долготу,
Небо это на то, крону эту на ту?
Ну зачем мне менять обжитой этот край
На неведомо что, на сомнительный рай?
Ну зачем мне стремиться куда-то туда,
Если всюду со счастьем граничит беда?
Если только лишь здесь с самой давней поры
Знаю я наизусть проходные дворы,
И по солнышку летом, по снегу зимой
Я могу, точно в детство, вернуться домой.

***
А утро настало и ясность внесло.
Не только напомнило день и число,
Но даже маршрут помогло мне наметить,
Но даже смогло на вопросы ответить,
Которые я умудрилась задать.
Ещё попросило в тоску не впадать
И дивные планы свои огласило,
И долго свои небеса не гасило.

***
Всех прочих пронзительней первая нота,
Которая до пробужденья и взлёта,
До счастья, до боли, до горькой любви.
Пока не затихла, расслышь, улови.
В ней всё уже есть: невозможность, возможность,
И жизни клише, и цветущая сложность.
Она так пронзительно может звучать,
Что, если с неё своё утро начать,
Не зная, что ждёт вон за тем поворотом,
То верь - всё пойдёт, как по нотам, по нотам.

ИЗ ПРЕЖНИХ СТИХОВ:

***
Нам август, уходя, позолотил пилюлю:
Позолотил листву, скользнул лучом по тюлю
В распахнутом окне, прошелестел садами,
И одарил сполна сладчайшими плодами,
Чтоб мы вкусили миг разлуки горько-сладкий;
Позолотил строку в исписанной тетрадке,
Где маются слова, тире и запятые
В попытке удержать мгновенья золотые.
1986

(no subject)
larmiller
Суббота – новые стихи.
ОТР, Лариса Миллер «От автора».

***
Не капризничай. Ешь, что дают.
А дают, как обычно, окрошку,
Где намешано всё понемножку:
Счастье, горе, сиротство, уют,
Ночь бессонная, добрая весть,
Чтобы горечь ночную заесть.

***
Я в утренних лучах купалась
И небу на глаза попалась.
Оно спросило: "Любишь жить?
И я люблю. Давай дружить.
Тебе я - свет, а ты мне - строки.
Тебе не стану ставить сроки.
Когда захочешь, помолчи.
Я тоже погашу лучи.
Захочешь, и на ветер бросишь
Слова. И ветерок попросишь
Пригоршню слов зажать в горсти,
И взмыть, и мне их принести".

***
Мой день текущий, ты течёшь
Под щебет пташки,
И бьёт тебя волненья дрожь,
Бегут мурашки.
И я, тетрадку теребя,
Слегка волнуюсь,
И просишь ты воспеть тебя,
Я повинуюсь.
И воспеваю штрих любой,
И близь, и дали,
И вижу я, что мы с тобой
Во всём совпали:
И я за то, чтоб свет не гас
И длилось пенье,
И пробирает нынче нас
Дрожь нетерпенья,
И остаётся лишь шажок
До благодати,
И тает в воздухе снежок,
Пойдя некстати.

***
Известно Богу одному,
И слава Богу,
Что нечто ведомо Ему
Про путь-дорогу,
Про эти тающие дни,
Про миги эти.
Мы, значит, всё же не одни
На белом свете.
И некто мудрый свысока,
Вернее, свыше,
Глядит, раздвинув облака,
С небесной крыши
На дольний мир. И хоть помочь
Не сможет чадам,
Зато Он всех, идущих в ночь,
Проводит взглядом.

***
Тем нынче хороша среда,
Что в среду не стряслась беда.
Тем нынче хороша суббота,
Что осчастливила кого-то.
Тем нынешний хорош четверг,
Что свет до ночи не померк.
Тем хороши все дни недели,
Что на свиданье к нам летели
Не для того, чтоб помешать,
А чтобы дать нам подышать.

***
А нынче новый голосок
В хор птичий влился -
Хрустален, нежен и высок
Запел, не сбился.
Я тоже верхним "ля" блесну
В весеннем хоре.
Куда приятней петь весну,
Чем мыкать горе.
Счастливым быть куда трудней,
Чем быть несчастным.
И можно ль к блеску вешних дней
Не быть причастным,
Коль всё, что надо для любви,
Плывёт нам в руки.
Ты только знай себе лови
Цвета и звуки.

***
Проснулся - приготовься к бою.
Не то с собой, не то с судьбою,
Которая зовётся рок.
Она скрутить в бараний рог
Спешит, а ты не поддавайся.
А ты вставай и одевайся.
Едва умоешься, поешь,
Ступай на воздух. Воздух свеж.
И погляди счастливым взглядом
На вешний лес, который рядом.
Ну а с судьбой, сулящей хворь
И беды, даже и не спорь.
У вас с ней разный взгляд на вещи:
Твой - ясный, а её - зловещий.
Она - про яму впереди,
А ты и ухом не веди.
Она - про смерть шипит, лютуя,
А ты слоняйся, в ус не дуя,
Под небесами, что цветут,
И сеют блики там и тут.

***
А сказать вам мою точку зрения?
Мир хорош лишь во время парения.
Лишь когда воспаряет душа,
Мир прекрасен и жизнь хороша.
Тем хотя бы, что так непохожа
На земную, где, душу тревожа,
Чередуются вторник, среда,
Будни, праздники, счастье, беда,
Ночь, которая ада кромешней,
Свет в окошке лазоревый, вешний.

-----------------------------------------------

Лариса Миллер в программе Ромы Либерова и Владимира Раевского «От автора».
Общественное телевидение России, 16.04.2019:
https://otr-online.ru/programmy/ot-avtora/larisa-miller-izmenchivost-zhizni-moya-lyubimaya-tema-36600.html?fbclid=IwAR342E8xg3FkzaJ5LF7JZkmtB-axXO6WxJmifCJnpqiKqTxpMzd_8pe9TDg

(no subject)
larmiller
Суббота: новые стихи.
Вчера нам было 56. Фото сверху: во Дворце бракосочетаний на ул. Грибоедова 2 февраля 1962 г.
Принимаем поздравления.

***
Мне не надо жизни отдельной.
Я хочу, как крестик нательный
Быть всегда и везде с тобой,
Днём и ночью, и в миг любой.
Пусть Господь нам это устроит.
Ведь Ему ничего не стоит.

***
Тень от вспугнутой птицы куда-то метнулась,
Свет слабеет, и вера в него пошатнулась,
Потому что опять его взял и спугнул
Дикий морок, что палку опять перегнул
И сгустил черноту до такого предела,
Что, в какую бы сторону я ни глядела,
Ни просвета, ни искорки, ни огонька
Не видать. Остаётся лишь сесть на конька
На любимого, чтобы о свете, о свете
Хлопотать. Ради света, попавшего в нети,
Ради света, который угробила мгла,
Тот достать, что для чёрного дня берегла.

***
А жизнь измеряют в каких единицах?
Вот я, например, измеряла бы в птицах
И в бабочках пёстрых, и в ярких цветах,
А вовсе не в сутках, не в днях, не в летах.
По мне, чем сирени избыточней пенность,
Тем выше земного мгновения ценность,
А ежели дни из лучей сплетены,
То им вообще уже нету цены.

***
Да и люди живут здесь на птичьих правах,
И сильны не на деле, а лишь на словах,
И ничем и никем они здесь не владеют,
Разве что от весеннего солнца балдеют.
А как кончат от вешнего солнца балдеть,
Так тоскуют, не зная, куда себя деть.

***
Коль утро начинать с дежурной переклички,
То множество имён останется без птички.
Коль утром огласить длиннющий список весь,
То далеко не все ответят звонким "здесь",
Поскольку мы всегда кого-нибудь теряем,
Когда в текущий день гурьбой, гуртом ныряем.
И надо бы того, кто не сумел нырнуть,
Попробовать спасти, окликнуть и вернуть,
Окликнуть и вернуть, и галочкой пометить,
И сделать так, чтоб он "я здесь" сумел ответить.

***
А жизнь мне хвостиком виляет
И всё на свете позволяет.
Мне позволяет рано встать
И сотворенье дня застать.
Застать мгновение побелки,
Когда снежок слетает мелкий,
Застать замедленный процесс
Покраски утренних небес.
И даже дарит мне возможность
Самой понять всю лёгкость, сложность
Творения, когда из строк
Я созидаю свой мирок.

***
Что бы ни было, я - на твоей стороне,
О, голубушка жизнь, на твоей я сторонке,
Я на той стороне, где, ступая по кромке,
Не могу не играть на певучей струне.
Вот и нынче, чуть свет, подтянула колки.
И, хотя инструмент мой сегодня не строит,
Жду - пошлёшь ты мне миг, что мгновенно настроит
И устроит всё так, что светлы и легки
Будут песни. И этот счастливый напев
Будешь слушать и ты, не дыша, замерев.

***
Давайте поплачем. Не надо стесняться
Того, что нам лица родимые снятся,
Того, что так тянет всех тех помянуть,
Кого не дано ни забыть, ни вернуть.
Давайте немного попляшем от печки,
Припомнив смешные ребячьи словечки,
Припомнив давнишнее наше жильё,
Где булькает в баке чужое бельё,
Где дикой мигренью страдает соседка,
Где смотрит сирени цветущая ветка
В забытое богом и всеми окно,
Которое, может, затем и дано,
Чтоб мы те миры, что не знают продленья,
Омыли прозрачной слезой умиленья.

***
А твой недуг неразличим
И потому неизлечим.
Твоя беда неуловима
И потому непоправима.
И одержим ты день-деньской
Необъяснимою тоской,
И обречён ты на томленье,
Что не имеет исцеленья.

(no subject)
larmiller
Суббота: новые стихи

***
Весна нас вряд ли понимает
И слышит нас, но боль снимает,
Хотя бы тем, что и она
От вешней слабости пьяна
И ходит чуть ли не по стенке -
Так у неё дрожат коленки.

***
Прошу, не говори "нельзя",
Не говори, что нет надежды,
Когда в ажурные одежды
Оделся мир, и луч, скользя,
Маршрут меняет на ходу,
Подкрадываясь осторожно.
Не говори, что "невозможно"
Для тех, в чьём горестном роду
Все были смертными. Скажи,
Что всё не так уж безысходно,
И я пойду куда угодно,
В твои влюбляясь миражи.

***
Спасибо, что меня ты не оставил
Одну, что мне компанию составил,
Что ходим мы с тобой, держась за ручки.
Ведь жизнь - она выкидывает штучки,
С которыми не сладить в одиночку.
Спасибо, что и с кочки и на кочку
Мы ходим вместе. И, устав с дорожки,
Садимся рядом в бездну свесив ножки.

***
Я погляжу на мир сквозь слёзы,
А он ответит мне улыбкой,
А он сорвёт листву с берёзы,
Чтоб золотой ныряла рыбкой;
Заставит тайные пружинки
Работать весело и шустро,
Чтоб взгляд мой тешили снежинки,
В лучах горящие как люстра;
Попросит вешнюю синицу
Петь в самой радостной октаве
О том, что счастье мне не снится -
Оно есть свойство здешней яви.

--------------------------
http://larisamiller.ru/

 

(no subject)
larmiller
Следующий пост «Стихи и проза» в субботу 27 сентября 2014 г. В другие дни стихи из книги «Земля и дом» (1986).

ДАЛЕЕ: Новые стихи сентября 2014 г. Проза: «Охота на бабочек» - о фильме Отара Иоселиани.


* * *
Всё уповаю, всё надеюсь,
В лучах надежды слабой греюсь.
А без неё - совсем мороз,
Долина плача, море слёз,
Приют тоски, юдоль печали.
А как спастись, смотри в начале.


* * *
Ну а больше всего я боюсь потерять
К этой жизни подход, нужный ключик, отмычку,
Не заметить вблизи промелькнувшую птичку,
Не пытаться поймать эти тени в тетрадь,
Эти зыбкие тени, лучи, сквозняки,
Эти листья, что нынче летят врассыпную,
Этой кровли небесной отделку лепную,
Не сыграть с легким ветром в четыре руки.


* * *
И даже счастье, даже и оно
Всегда имеет маленькое "но",
Которое бог знает где таится
И показаться на люди боится,
То вынырнет, то вновь уйдёт на дно.
Ну не желает счастье жить одно.
Оно желает, чтоб и в сушь и в слякоть
При нём был некто повздыхать, поплакать.

---------------------------

О ТОМ, О СЁМ:

ПЕВЧИЙ ДРОЗД И БАБОЧКИ

В фильмах Отара Иоселиани нити жизни видны так же отчетливо, как линии на ладони или ребра на рентгеновском снимке, и никакие пестрые одежды и яркий макияж повседневности не способны эти нити скрыть. Их постоянно задевают, цепляют, дергают и удивляешься не тому, что они в конце концов рвутся, а тому, как упорно сопротивляются.
В фильмах Жил певчий дрозд и Охота на бабочек много общего. В обоих присутствует тема рока, в обоих она лишена патетики. Более того, в Певчем дрозде она звучит почти анекдотично. То с балкона падает кадка с цветком, едва не убив главного героя, то его подстерегает открытый люк колодца. В Бабочках та же тема возникает в виде радиоголосов, бесстрастно констатирующих число погибших в горячих точках мира или крупных авариях. Рок играет с людьми в кошки–мышки, пока не настигает окончательно. Да нет, какой там рок. Идет обыкновенная охота на бабочек. Разве человек – не бабочка–однодневка? Живет, надеется, строит планы – и в долю секунды гибнет под колесами автомобиля или в железнодорожной катастрофе.

Когда подумаешь, чем связан с миром,
То сам себе не веришь: ерунда!
Полночный ключик от чужой квартиры,
Да гривенник серебряный в кармане,
Да целлулоид фильмы воровской.

Но даже если ты связан с миром не ключом от чужой квартиры, как бездомный, гонимый Российский поэт, а тяжелой связкой ключей от родового замка, как французская аристократка (персонаж фильма Охота на бабочек), то и тогда ты уязвим и смертен. Для смерти все равны. Ей, как нынче говорят, без разницы – нищий ты или крез, наследник богатейшей культуры или богатой недвижимости. Все одинаково балансируют на грани небытия.
В обоих фильмах сюжет почти отсутствует. Вместо него – поток жизни, рутина с ее мельчайшими подробностями, к которым так чутка и внимательна камера. У создателя фильма взгляд одновременно цепкий и беглый. Он не пропускает ни единого завитка в прихотливом узоре жизни. Но, задержавшись на одном, успевает вовремя соскользнуть на другой, даруя картине динамизм и воздух.
Новый фильм, то и дело окликает старый. В обоих приятели, родственники, соседи, коллеги постоянно встречаются для совместного застолья, музицирования, игры в крокет, молебна. И там и здесь течет нецеленаправленная, лишенная сверхзадачи (хоть и размеренная в Бабочках и безалаберная в Певчем дрозде) жизнь.
Однако, несмотря на все переклички, эти два фильма разделяет ПРОПАСТЬ. Новый абсолютно лишен той пронзительной ноты, которая звучала в старом. Откуда она бралась, не знаю, но вспоминаю два рифмующихся кадра: спевки в Певчем дрозде и репетицию любительского духового оркестра в Бабочках. В первом случае многоголосое протяжное, хоровое пение превращает поющих в живой организм. Бестолковое, путаное, будничное уходит, уступив место соборному действу, радению. Происходит катарсис, вызывающий слезы.
Во втором комичное и немного грустное времяпрепровождение надоевших друг другу людей.
В старом фильме все персонажи связаны друг с другом сердечными узами, которые ни досада, ни обида, ни раздражение не в силах порвать. Жил певчий дрозд о тех, кто живет открыто и щедро, полностью выкладываясь "в гульбе и пальбе".
Помню всех: самого Гиви, его девушек, приятеля–хирурга, знакомого часовщика, коллег–оркестрантов, дирижера, многочисленных родственников, старушку мать. Помню то щемящее чувство, которое возникло, когда Гиви, забавы ради разглядывая в подзорную трубу окна собственного дома, неожиданно и будто впервые видит свою мать – морщинистую, седую, маленькую.
В Бабочках тоже есть старухи. Глядя на одну из них, я шепнула своей приятельнице: "Какой замечательный типаж!" и в продолжении всего фильма ни на секунду не забыла, что это типаж. Лица почти всех персонажей–старух, пританцовывающих кришнаитов, бурно ссорящихся супругов, партнеров по игре в крокет и уж, конечно, японцев (им это свойственно по определению) непроницаемы и как бы зашторены. По–настоящему выразительна лишь молодая московская хищница. Она живет на полную катушку. Остальные только имитируют жизнь. В застолье нет радости, в музицировании – музыки, в играх – веселья, в молитве – веры, в похоронах – скорби. Каждый, как сервизная чашка, упакован в пенопласт: вроде бы и рядом, а на деле врозь. Вот одна из обитательниц замка кормит завтраком парализованную кузину, терпеливо втолковывая ей, какие и когда принять лекарства. Забота? Конечно. Забота, продиктованная долгом и привычкой. Любви, жалости, привязанности, простых человеческих движений души я там не почувствовала.
В одном нет сомненья: существует нерасторжимая, лишь смертью прерываемая сердечная связь с прошлым. Старыми дагерротипами завешаны все стены замка. Старые вещи живут на полках. Тени давно умерших бесшумно бродят по замку. Парализованная старуха постоянно листает альбом с фотографиями бог весть каких времен. Или разглядывает их с помощью таксифота (опять перекличка с Певчим дроздом: подзорная труба, в которую смотрит Гиви).
Создается впечатление, что все живое осталось там, в прошлом. А в настоящем – лишь инерция жизни, ее подобие. Кажется, сама камера не испытывает особой нежности к персонажам, приберегая ее для осенних красок, воспоминаний и предметов, покрытых патиной.
В чем же дело? Что изменилось – мир или отношение к нему художника? Конечно, Певчий дрозд не мог быть сегодня снят на грузинской земле (и не только по техническим причинам). Но мог ли этот нежный и горький фильм возникнуть нынче в какой–нибудь другой точке планеты? А может быть, Охота на бабочек это и есть Жил певчий дрозд сегодня?


1994

_______________________________

***
11.09.2014. «НГ-EX LIBRIS», Лариса Миллер, «Птичьи песни. Стихи про то, откуда дует ветер»:
http://www.ng.ru/ng_exlibris/2014-09-11/5_bird.html


***
ВИДЕО. Творческий вечер Ларисы Миллер в Музее Булата Окуджавы,
16 августа 2014 г.
Съемка и размещение Владимира и Елены Моргачёвых

ч.1 - https://www.facebook.com/photo.php?v=278165775711287
ч.2 - https://www.facebook.com/photo.php?v=278186419042556
ч.3.- https://www.facebook.com/photo.php?v=278205742373957
ч.4 - https://www.facebook.com/photo.php?v=278224522372079
ч.5 - https://www.facebook.com/photo.php?v=278243569036841

***
31 июля 2014 г., «НГ-EX LIBRIS», Лариса Миллер, «Лети кораблик. Наш современник Владислав Ходасевич»:
http://www.ng.ru/ng_exlibris/2014-07-31/5_hodas.html

***
24.07.2014, «Ex Libris НГ», «Волшебный дом с окном в небо»: Лариса Миллер о книге Татьяны Толстой «Лёгкие миры»:
http://www.ng.ru/lit/2014-07-24/6_tolsraya.html

***
20.05.2014, «Новая газета», Лариса Миллер, «Ключ от снесенного дома» (о книге Натальи Громовой «Ключ. Последняя Москва»):
http://www.bigbook.ru/articles/detail.php?ID=19308

***
13.03.2014 «НГ EX LIBRIS», Лариса Миллер, «Воробей пришел пеший» - перечитывая Андрея Платонова:
http://www.ng.ru/ng_exlibris/2014-03-13/6_platonov.html

***
«Новая газета», 11.04.2014, «Прогулки в пространстве прошлого» - Андрей Колесников о книге «А у нас во дворе»:
http://www.novayagazeta.ru/arts/63134.html

***
27.06.2014, «Арион», № 2, стихи:
http://magazines.russ.ru/arion/2014/2/3m.html

***
Лариса Миллер, «Бывает хуже» - стихотворения, «Новая юность», № 3, 2014:
http://magazines.russ.ru/nov_yun/2014/3/2m.html

***
«Дружба народов», № 5, 2014 г.
Стихи: «Я из Москвы немноголюдной»
http://magazines.russ.ru/druzhba/2014/5/5m.html

***
16.01.2014, «НГ Exlibris», «Не золотом, так слова серебром», Лариса Миллер, новые стихи:
http://www.ng.ru/poetry/2014-01-16/6_miller.html

***
Стихи и проза, прочитанные на презентация книги «А у нас во дворе» (CORPUS, 2014), ЦДЛ, 27 апреля 2014:
https://www.dropbox.com/s/6kx4pp68yhr4tgb/27.04.2014%20Dom%20Literatorov%20Larisa%20Miller%20Vystuplenie%20na%20presentatsii%20knigi%20A%20u%20nas%20vo%20dvore.doc
Видео:
http://www.youtube.com/watch?v=1XFgibJWMs0&feature=youtu.be
Очень благодарна Мите Шеберстову за съемку вечера и размещение видео в интернете.
Лариса Миллер

***
Те, кому интересно движение, могут посмотреть мои новые всем доступные этюды:
youtube.com/watch?v=gIrtj97pMJU
Лариса Миллер

***
ПЕРЕВОДЫ СТИХОВ:

На итальянский (пер. Стефано Гардзонио):

“Un giorno dopo’l altro” (апрель 2014):
https://www.dropbox.com/s/w51pasp1tt0r3ch/25.03.2014%20Larisa%20Miller%20Un%20giorno%20dopo%20l%27altro.pdf

“Cemicerchio”, январь 2012:
http://www.larisamiller.ru/2012_Larisa-Miller_27-poems_traduzione_Stefano-Garzonio_SEMICERCHIO.pdf

На французский (пер. Никиты Макарова):

«1 Сентября», октябрь 2013:
https://www.dropbox.com/sh/9taido8o44zo3am/0gYAZoKlSH

На английский (пер. Ричарда Маккейна, Девида Андерсона, Ильи Альтшулера):

“Poems in Single File”, декабрь 2013:
https://www.dropbox.com/s/8bc6s7rw5eeonko/28.11.2013%20Larissa%20Miller%20From%20Poems%20in%20Single%20File.doc

http://www.larisamiller.ru/g_o_e.html

На голландский (пер. Кейса Джискута):
http://www.larisamiller.ru/pres_60_s.html

***
СКАЧАТЬ БЕСПЛАТНО:
    - Книги «Безымянный день» (1977), «Земля и дом» (1986), «Заметки, записи, штрихи» (1997), «Мотив. К себе - от себя» (2002), «Где хорошо? Повсюду и нигде» (2004, все стихи 1963-2002 гг.), а также Аудиокнигу (2008):
https://www.dropbox.com/sh/nrrm41c3wlhgqc9/4P8EkakvHf

(no subject)
larmiller
Лариса Миллер: из прозы «Большая Полянка», стихотворение «На планете беспредельной», читает автор:
https://www.dropbox.com/s/meftmiplo8a4t7b/DISK1_65.MP3

Родина моя – Большая Полянка. Наверное, никогда не забуду свое исходное положение в пространстве: Большая Полянка, дом 10, квартира 2. Родина моя – купола, "Ударник", Москва-река, Ордынка, Якиманка. На Якиманке жил наш городской сумасшедший по кличке "Груша". У него была вытянутая продолговатая голова и странная манера приседать через каждые несколько шагов. Он шел торопливой подпрыгивающей походкой и вдруг садился на корточки и озирался со счастливой улыбкой. Так, приседая, он добирался до магазина. Послевоенный магазин – костыли, палки, культяпки, хриплые голоса, орущие дети, А возле прилавка безмятежно сидящий на корточках Груша. И никто его не гнал, не бранил. Магазин назывался "инвалидный". В него стекались инвалиды со всей округи. Но я была уверена, что он звался "инвалидный" потому, что по обеим сторонам прилавка стояли однорукие скульптурки мальчика и девочки. У каждой на локте уцелевшей руки висела корзинка с фруктами. И оба, слегка откинув голову, любовались тем, что держала некогда существовавшая рука. Очередь, духота – все мне было нипочем, потому что я, как зачарованная, глядела на гипсовых детей.

Мне казалось непостижимым, что такие нарядные и красивые, они – калеки, инвалиды, как те, что стояли рядом со мной на костылях и культяпках. Не дико ли, что я жалела не живых убогих, которыми кишмя кишел мой тогдашний мир, а безвкусных, раскрашенных кукол и утешалась лишь тем, что мысленно возвращала им руки, а в руки давала все, что могла вообразить – виноградную кисть, яблоко, кулек любимых конфет "подушечек".

Хорошо было сосать "подушечку" и, не спеша, проходными домами возвращаться из магазина к своему серому четырехэтажному дому. Вот он: два окна на первом этаже, котельная под окнами. Едва я входила в квартиру, передо мной вырастала толстая, неряшливая соседка, с вечным полотенцем вокруг головы – "Ларочка, не хлопай дверью. Ты же пионэрка, а у меня мигрэнь", – плачущим голосом говорила она.

Туберкулезный муж ее походил на тень. Лицо его было столь узким, что казалось лишенным фаса. Как ни погляди – профиль: запавший глаз, темное подглазье, худая фиолетовая щека. Я засыпала и просыпалась под его шарканье, кашель и кряхтенье. Мне казалось, что я с ним как-то таинственно связана, потому что из-за него меня постоянно таскали на "перке" и называли "бациллоносителем".

Их дочка Верочка, инвалид от рождения, нежно меня любила и, едва заслышав мои шаги, громко и требовательно звала к себе в комнату. Эта Верочка, тридцатилетнее существо с белыми младенческими конечностями и блуждающей улыбкой, была прикована к инвалидному креслу. Когда я входила, она пыталась сосредоточить на мне свой плывущий взгляд и принималась расспрашивать, шепелявя и брызгая слюной: "Ну, как ты учишься? Хорошо? Правда, хорошо? Ты умная, ты хорошая девочка". От Верочки пахло молоком, как от младенца, и затхлостью, как от ветоши.

Идиотка Верочка, туберкулезный отец ее, заплеванный туалет, засиженная мухами лампа на кухне – исчезни хоть что-нибудь из этих жутковатых вещей и образовался бы, наверное, пробел, зиянье. Любая нелепость, любое уродство быта, существующее изначально, становятся приметами устойчивого, незыблемого мира.

…………………………………
На планете беспредельной
Два окошка над котельной.
Это – дом давнишний мой.

В доме том жила ребенком.
Помню ромбы на клеенке.
Помню скатерть с бахромой.

Скинув валики с дивана,
Спать укладывали рано.
И в умолкнувшем дому

Где-то мыслями витала
И в косички заплетала
На скатерке бахрому.

Мне казались раем сущим
Гобеленовые кущи -
Пруд, кувшинки, камыши,

Где, изъеденные молью,
Меж кувшинок на приволье
Плыли лебеди в тиши.

Стало пылью, прахом, тленом
То, что было гобеленом
С лебедями. Но смотри -

По стеклу стучат ладошки.
А войдешь – стоят галошки
С байкой розовой внутри.

……………………………..
Старый книжный шкаф моего детства. В нем множество книг. Некоторые без обложек. Листаю страницы, нюхаю их, гляжу на пометки, читаю и проваливаюсь в неведомый мир. Меня морочат непонятные страсти и судьбы. Читаю до рези в глазах, а потом, очнувшись, с трудом стряхиваю с себя чужую жизнь.

Две книжных полки шкафа отведены маленьким стихотворным томикам. Открываю их наугад. Выбираю, что покороче, и читаю, шевеля губами: "Все отнял у меня казнящий Бог..."

Отнял. Казнящий. Жутко. Но какие загадочный слова. Они не пугают, а завораживают.

... Открываю толстую тетрадь, беру карандаш и ластик. Долго грызу карандаш, ковыряю ластик, тычу в него грифелем, и какие-то смутные чувства переполняют меня. Наконец, решившись, пишу первые слова: "В доме на Песчаной справляли новоселье..." Пишу долго, увлеченно, боясь кончить и мечтая о конце. Пишу простенький рассказ об одной семье. Там семейные ссоры, дни рождения, плохие отметки, примирение и счастливый конец. Кончив, испытываю чувство облегчения. Пробегаю глазами по строчкам. То ли я хотела написать, сама не знаю. Но зато как чисто написано – ни одного зачеркивания. Все что не нравилось, я стирала ластиком. Приятно зажать в ладонях всю толщу исписанных страниц: Во сколько написала!

Но главное еще впереди: я понесу этот рассказ в самый заветный дом моего детства. Там живут друзья моего отца, оставшиеся нам с мамой "по наследству" еще с довоенных времен.

Я всегда вижу этот дом зимой: заваленный снегом переулок, погребенные под снегом деревянные домики. Длинная дощатая лестница, у подножья которой веник. Мы с мамой сметаем снег с обуви и идем наверх. Толкаем одну из дверей и попадаем в игрушечную переднюю, где на плитке жарится яичница с ломтиками черного хлеба. Эта передняя отделена от остальной части комнаты длинными шторами. Раздвигаем шторы и входим в комнату, посреди которой деревянный столб, вросший в пол и потолок. Кажется, что лишь усилием этого столба заставили крышу дома приподняться и выделить место двум пожилым людям. И они так обрадовались обретенному пространству, что бросились холить и нежить каждый его сантиметр: набили полочек, расставили книги, развесили картины, поставили у стены пианино. Верх столба разрисовали замысловатым узором, а пониже набили полки для книг.

В этой комнате работают: пишут книжки про писателей и музыкантов. Я люблю хозяев этой комнаты. Люблю читать здесь своя рассказы. Мне нравится, как тетя Лиза всхлипывает от умиления, едва я начинаю читать, а дядя Леша тихонько покрякивает и барабанит пальцами по столу: "Ну-с, – говорит он, когда я кончаю, – молодец, Ларка. Шпарь дальше". Тетя Лиза обнимает мою голову и прижимает к груди.

Потом начинается то, что я люблю больше всего.

Мы с дядей Лешей забираемся в самый угол дивана. Я сажусь к нему на колени, и мы принимаемся сочинять сюжеты. Он начинает, я продолжаю. И наоборот. Он выдумывает невероятное и обрывает свой рассказ в самом интересном месте. "Ну-с, продолжай", – говорит он мне. А потом рядом с нами ставят низенький столик, и мы пьем чай. На прощанье я обнимаю дядю Лешу за шею и говорю: "Я вас люблю блаженски".

А потом того дома не стало. Не стало и тех людей. И не тогда их не стало, когда они умерли, а гораздо раньше, когда они напечатали все свои труды и переселились в шикарную квартиру, став ее важными и чопорными хозяевами.

Но заветный дом жив. Я поднимаюсь по несуществующим ступенькам давно снесенного дома и прошу тетю Лизу: "Сыграйте, пожалуйста, вальс Грибоедова". А потом дядя Леша снимает с пюпитра старинные ноты, на которых написано: "Грибоедов. Два вальса", делает на них надпись почерком Грибоедова: "Моей любимице на добрую память".

... И снова март. И глаза ломит от света, и птицы поют. Я хожу с сыном по улицам своего детства. Вот и переулок, куда бегала на уроки музыки. В какое окно стучала? В это? Нет, кажется в то. Как теперь определить? Окна наглухо забиты железными щитами и двери тоже. Видно, дом готовят к сносу. Заколоченные окна – укор мне. Я так и не разгадала их тайны. Но помню дыхание и запах этого дома, и как западали клавиши рояля моей учительницы, и как она трясла мою кисть и требовала: "Свободней руку, свободней".

"Свободней руку", – говорит молоденькая учительница музыки моему сыну. И он карабкается по тем же нотам, по каким когда-то карабкалась я. Срывается и карабкается снова.

---------------------
***
Евгения Юровских, отклик на книгу «Упоение заразительно»:
http://www.ozon.ru/context/detail/id/5072034/#comments_list

***
«Сибирские огни», 2013, № 7 –
Борис Кутенков, «Безутешный утешитель. О стихах Ларисы Миллер»,
http://magazines.russ.ru/sib/2013/7/12k.html

***
Отклики Натальи Кравченко на эту статью:
- в комментариях к посту 1 августа
http://larmiller.livejournal.com/230269.html#comments
- и в ее блоге:
http://nmkravchenko.livejournal.com/210479.html

***
19 июля 2013 г., «Новая газета», «В земном аду кусочек рая», Жанна Васильева о книге Ларисы Миллер «Праздники по будням»:
http://www.novayagazeta.ru/arts/59144.html

***
«Радио культура», 4 июля 2013 г.: Лариса Миллер в программе Сергея Круглова «Поэзия. Движение слов»:
http://www.cultradio.ru/doc.html?id=430148&cid=82

***
Вспомогательная информация к блогу «Стихи гуськом»: полное собрание, статистика посещений, электронные книги, видеозаписи, аудиозаписи, публикации, рецензии, некоторые отклики в блогах:
http://www.larisamiller.ru/vsp_inf.html#6

(no subject)
larmiller

***

А музыка нужна, чтоб вынести все это:

И долготу зимы и скоротечность лета,

И прочее, чего перечислять нет смысла,

Чтоб не пугали нас немыслимые числа.

Страстям благодаря, на страсти невзирая —

Всегда в земном аду живет кусочек рая.

                                                                 2010