Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

(no subject)

Воскресенье. Новые стихи.
***
А чтоб всё время быть при деле,
Поставь себе такие цели,
К которым век тебе идти
По трудоёмкому пути.
Да будет цель недостижима,
Душа да будет одержима
Желанной целью. И тогда
Не затоскуешь никогда.

***
Я дыханье твоё берегу,
Берегу твои выдохи, вдохи.
Чем ещё я заняться могу
Посреди этой гиблой эпохи,
Если даже любовь - не броня,
Если кровля - уже не защита,
И летят все превратности дня
Сквозь неё, как сквозь мелкое сито?

***
Сама не знаю, где я свет беру,
И почему не гаснет свет в окошке,
И почему так светятся дорожки,
Что, вроде, упираются в дыру.
Неужто в пору тягот и невзгод,
Когда темно, как в омуте, как в яме,
Три звёздочки, что ставлю над стихами,
Мне безотказно светят круглый год?

***
Я никому ведь не мешаю.
Хожу и ближних утешаю,
Стишки утешные пишу,
Которыми давно грешу.
Глядишь, сама себе поверю,
Что можно пережить потерю
Или хотя бы отложить
То, что не можешь пережить.

(no subject)

Суббота. Новые стихи.
Видео: Красное яблоко
***
Целина. 1958 год.

Под звёздным небом пить чифирь,
Став снова юной и влюблённой.
Ах, память, верный поводырь
Моей души неутолённой,
Веди меня в ту сказку, быль,
В те степи без конца и края,
Где мы любили мять ковыль,
Полынь меж пальцев растирая.
И были чистой целиной
Дороги наши, судьбы, души,
Когда какой-то неземной
Восторг на нас Творец обрушил,
Нас на мгновенье посвятив
В свой тайный замысел глубинный
И озадачив, и смутив
Той тайны горечью полынной.

***
Как чувствовать себя здоровой,
Весёлой, выспавшейся, новой
И молодой, и молодой?
Где этот чан с живой водой,
В который надо окунуться,
Чтоб, наконец, к себе вернуться,
Чтоб, наконец, в конце пути
Очнуться и в себя прийти?

***
А патину ведь надо заслужить
Хотя бы тем, что надо долго жить.
А долгий срок - он требует терпенья.
Ведь даже и короткое мгновенье
Не так-то просто взять и пережить.
Тем паче, если хочешь проторить
Свою тропу и как-то оградить
Её от зла. Тем паче, коль родился
На белый свет, и тут же подрядился
Со всей вселенной в рифму говорить.

ИЗ ПРЕЖНИХ СТИХОВ:

***
Научи меня простому –
Дома радоваться дому,
Средь полей любить простор,
И тропу, какой ведома
По низинам, в гору, с гор.
Но кого прошу? Ведь каждый,
Может статься, так же страждет.
Что ж прошу я и о чем,
Если ближний мой от жажды
Умирает над ручьем?
1975

----------------------------------------------------------------
Красное яблоко:
Песня на стихи Ларисы Миллер.
Музыка и исполнение Михаила Приходько.
Видеоряд по мотивам фильма Юрия Норштейна "Сказка сказок"
Могтаж Влад Ланин - 2020
https://www.youtube.com/watch?v=B_pgy4FNNPM&t=11s

(no subject)

Воскресенье. Новые стихи.
***
Коль перестанет день кончаться,
Не сможет новый день начаться.
Тому, что хочет наступить,
Местечко надо уступить.
Всему положена граница.
Пока не кончилась страница,
Спешу сказать, как я хочу
Прижаться к твоему плечу,
Как я хочу к тебе прижаться
И продолжаться, продолжаться,
Нарушив горестный закон,
Царящий в мире испокон.

***
Я бы доверилась судьбе,
Верней, тому, кто сверху, свыше,
Кто видит с лучезарной крыши
Насколько нам не по себе.
Я бы доверилась тому,
Кто нашей участью встревожен,
Кто безотказен и надёжен,
И не затащит нас во тьму,
Воскликнув: «Вот тебе и раз.
Не понимаю, что случилось.
Я не хотел. Так получилось.
Уж вы простите, что не спас».

ИЗ ПРЕЖНИХ СТИХОВ:

***
Так ходить надоело. Ну что это – левой да правой.
Всё хожу да хожу, а взлететь не выходит никак
Над неровной землёй, надоевшей, любимой, шершавой,
Где всегда до конца, до последней черты только шаг.

Ах, взлететь бы, взлететь, приподняться над ямой и кочкой.
Что там яма и кочка? Подняться б над всей маетой
И в сплошной синеве еле видимой маленькой точкой
Пролететь над когда-то пугавшей последней чертой.
2010

(no subject)

Суббота. Новые стихи.
«Звуковая дорожка» снова в продаже.
***
Спешу зачем-то пару строк
Добавить к сказанному выше.
Нет чтоб сказать себе: «Потише.
Живи тихонько, как сурок».
Так нет же. Пискнула и я,
Свой голос присовокупила,
Тетрадок толстых накупила,
Чтоб рассказать в них, не тая,
Как мне - изделие Творца,
Как мне оно - с лица, с изнанки,
В небесной утренней огранке,
С фасада, с тыла и с торца.
И вот, проснувшись где-то в шесть,
Пишу, чем мир велик и жалок,
Как будто ждут моих поправок,
Чтоб их немедленно учесть.

***
А надо бы так относиться к утратам,
Как делает это осенняя роща.
А надо бы так относиться к закатам,
Как небо умеет - мудрее и проще.
А надо бы так относиться к порыву
Осеннего ветра, как лист пожелтелый,
Который на ветке трепещет так живо,
Как будто бы нету судьбы оголтелой.

ИЗ ПРЕЖНИХ СТИХОВ:

***
На земле-то жить нельзя.
И недаром у Шагала
Пешеходов крайне мало,
Все живут, летя, скользя
Над поверхностью земной.
И фигуры Боттичелли
Не к земной стремятся цели,
А к какой-нибудь иной.
Все они удлинены,
Будто тянутся куда-то
К небесам, что в час заката
И зари воспалены...
На земле ведь жизни нет.
В этом каждый убедился:
Кто-нибудь - когда родился,
А другой - на склоне лет.
1998

-------------------------------------
Новый тираж сборника «Звуковая дорожка» («Де’ Либри», Москва, март 2020) поступил в магазины «Фаланстер», «Читай город» и др.

(no subject)

Воскресенье. Новые стихи.
***
Как испить эту чашу, коль мне подливают?
Коли сроки мои без конца продлевают?
Как испить эту чашу, коль нету в ней дна,
Вместо донышка даль голубая видна?
Вместо донышка светит мечта голубая?
За неё выдаёт себя мелочь любая,
И способна она так далёко светить,
Что и тысячу лет может мне не хватить,
Чтоб дойти до неё, долететь и домчаться?
Потому-то и срок мой не может кончаться.

***
Мы для того и родились,
Чтоб, оглядевшись, подивиться
На эту даль и эту высь,
На мир, где выпало родиться.

Мы здесь, чтоб истину искать
И заблуждаться, заблуждаться,
И дивный шанс не упускать
Чего-то всё-таки дождаться.

Мы здесь затем, чтоб мир земной
Проговорился, раскололся
И рассказал, зачем он мной
И всеми нами обзавёлся.

И, если мы не на века,
И здесь болтаемся без толку,
Зачем лепные облака
Плывут по трепетному шёлку?

***
Я знаю, что значит уют.
Откуда я знаю, не знаю.
Наверно, оттуда, где к маю
Муку в одни руки дают.
Оттуда, где я в череду
Стою за желанным пакетом,
Объятая праздничным светом
В том вешнем кромешном аду.

(no subject)

Суббота. Новые стихи.
Сегодня 150-летие Бунина
***
Ты думаешь, я в страхе жду конца?
Коль я чего-то жду, так это чуда,
Которое придёт невесть откуда,
А, может быть, сперва пришлёт гонца,
Чтоб ночь прогнал и небеса зажёг.
Ведь если кто-то в чудеса не верит,
На свой аршин земную участь мерит,
С тем может быть весьма серьёзный шок
От сих чудес. А я скорей из тех,
С кем будет шок, коль чудо не случится,
Коль в дверь мою оно не постучится,
Коль будет всё как в жизни, как у всех.

***
Пожелай мне хорошего дня.
Дня, который не канет, не минет,
Не пройдёт, не погаснет, не сгинет
И вовек не покинет меня.
Будь он вторником иль четвергом,
Назовись он средой иль субботой,
Окружать меня будет заботой
И следить за моим очагом.

ИЗ ПРЕЖНИХ СТИХОВ:

***
И золотым дождём прольётся
Листва, падёт сплошной стеной,
Земля бесшумно повернётся
Своею лучшей стороной,
И время бег свой напряжённый
Прервёт на самый краткий миг,
Чтоб разглядеть заворожённо
Земли преображённый лик.
1995

---------------------------------------------

К 150-летию со дня рождения Ивана Бунина.
Моё давнее эссе:

КАК «ДОСТАТЬ» ЧИТАТЕЛЯ?

Одна моя добрая знакомая, всю жизнь проработавшая редактором толстого литературного журнала, такой лютой и личной ненавистью ненавидела определение «пронзительный», что и теперь, когда ее давно уже нет, я с оглядкой произношу это слово. Наверное, в нем и впрямь есть нечто безвкусное (некоторая чрезмерность), если оно способно внушать такое отвращение. И тем не менее только с его помощью я могу обозначить то особое свойство, которое присуще далеко не каждому даже крупному писателю: повествуя о простом и банальном, поражать читателя навылет, вторгаться в самые глубины его души. О чем, к примеру, рассказ Бунина «Руся»? О первой любви. Эка невидаль! И все же слово «пронзительный» постоянно вертелось на языке и стучало в мозгу, когда я перечитывала этот рассказ. Впрочем, то, что со мной происходило, вряд ли можно назвать чтением. Писатель превратил меня в соглядатая, заставив неотступно следовать за юной парой. «Все казалось, — пишет он, — что кто-то есть в темноте прибрежного леса, молча тлеющего где-то светлячками, — стоит и слушает».
Это я и была. Это я, вдыхая острые запахи прибрежных растений, с замиранием сердца слушала шепот влюбленных, плеск воды, треск стрекозиных крыльев.

Как я оказалась втянутой во все это? Каким образом автор вынудил меня «душою жить — который раз / В кому-то снившемся пейзаже, / В когда-то промелькнувший час» (Ходасевич)? Вряд ли на этот вопрос есть вразумительный ответ. И все же, дочитав рассказ до последней точки и очнувшись от наваждения, я не могла удержаться от соблазна вернуться к началу, чтобы попытаться понять как это сделано.

«Скучная местность. Мелкий лес, сороки, комары и стрекозы. Вида нигде никакого», — сообщает автор в начале повествования. Здесь, в этой скучной местности произойдет тривиальнейшая история: первый поцелуй, первое объяснение, первые объятья. Банальная история. Обыкновенное чудо. Чудо, потому что привычное, обыденное вдруг начинает преображаться: мелкий лес наполняется шорохом и шуршаньем, небо приобретает странный зеленоватый оттенок, комары не зудят, как обычно, а «таинственно, просительно» ноют, «страшные, бессонные» ночные стрекозы с громким треском летают над озерной водой. С зари до зари все шуршит, шелестит, движется, дышит. Всюду мелькают яркие цветовые пятна: голубые мотыльки, желтые кувшинки, желтая куриная слепота, желтый просторный сарафан Руси, ее блестящие глаза, черная коса, темные мелкие родинки, смуглые ноги в пестрых чуньках. Даже петух, который неожиданно забегает в дом в «горячую минуту» первого поцелуя, даже он — не простой, а металлически-зеленый в большой огненной короне. Даже пара журавлей, откуда-то залетевших в то лето на соседнее болото, поражает своим живописным видом — стальным оперением и грозными черными зрачками.

«Скучная местность» со всеми ее ничем непримечательными перелесками, болотами, комарами, кувшинками неожиданно превращается в сказочную страну, воскрешение которой происходит с помощью одних лишь гласных и согласных, их чудесного сближения и слияния. «День Жаркий, прибреЖные травы, испещренные Желтыми цветочками куриной слепоты, были душно нагреты влаЖным теплом…». Фраза жужжит, как шмель, обдает жаром, заставляя искать прохлады возле озера, к которому уже устремились Петя и Руся. Но возникшая на наших глазах тонкая материя давно истаявшего летнего дня непрочна — дунь и разлетится. Она зияет многочисленными гласными, сквозь которые струится то яркий полуденный свет, то странный полусвет быстротечной ночи. Она так же непрочна, как любовь, вспыхнувшая в то далекое лето. «Он, с помутившейся головой, кинул ее на корму. Она исступленно обняла его…»

«Исступленно, в изнеможении, смертельная истома, нестерпимое счастье…» — к каким почти романсовым словам прибегает автор. Но не с их ли помощью он окончательно «добивает» читателя, когда, истомив полуденной жарой и окунув в прохладу ночи, заставляет «с помутившейся головой» наблюдать любовную сцену? Не эти ли душные, душистые, как розовый куст, слова, колют и задевают за живое, как и положено розам? Впрочем, кто знает благодаря или вопреки этим словам с читателем происходит то, что происходит? Ясно одно: дар такого воздействия мало кому дан. Есть блестящие стилисты, за словесной игрой которых мы следим рассеянно и вчуже, и существуют совсем неименитые писатели, чью незатейливую прозу трудно забыть.

До сих пор помню эпизод из давным-давно прочитанной повести Аллы Беляковой, где немолодой герой, только что похоронивший старушку мать, вдруг начинает понимать, что нет больше на земле человека, который бы звал его детским именем и знал о нем то, что даже он о себе не знает: когда затянулся родничок на его темечке, когда прорезался первый зуб, когда он начал ходить, как темноты боялся. Не Бог весть, какая новая мысль, но написано так… А как написано? Нет под рукой повести. Есть только память о ней. Может, дело было вовсе не в словах, а в интонации, в каком-то особом щемящем звуке.

«Ты меня достал», — говорят нынче, то есть вывел из себя, разозлил, довел. Слыша это жаргонное выражение, я всегда вспоминаю пастернаковское «Достала с полки жизнь мою, и пыль обдула» или набоковское «Не нащупывай жизни моей». Нащупать чью-то жизнь куда труднее, чем добыть кащееву смерть. Путь к кащеевой смерти хоть и сложен, но известен: океан, щука, шкатулка, яйцо, игла. А вот как «достать» читателя? Как добраться до его живого нерва? Где та игла, с помощью которой это можно сделать? Как отточить слово настолько, чтоб оно стало такой иглой? Да и в слове ли дело? Один Бог знает. И тот, кому он приоткрыл эту тайну.
1996

(no subject)

Воскресенье. Новые стихи.
***
Я в детстве любила во тьму погружаться,
К уютной подушке щекой прижиматься.
А нынче мне хочется тьму устранить,
Чтоб тьма вдруг не вздумала нас хоронить,
Своей чернотой с головой накрывая.
«Уйди, - говорю, - не топи, я живая.
Напала ты, тьма, не на ту, не на ту.
Я жить собираюсь на ярком свету.
И не для того я на свет появилась,
Чтоб ты, темнота, на меня навалилась».

***
Душа болит, и в горле ком.
А жить-то надо с огоньком,
А жить-то надо con fuoco.
Иначе никакого прока
От бытия земного нет.
И вновь проснулась я чуть свет,
И снова прежде, чем одеться,
Гадаю, чем бы загореться.

ИЗ ПРЕЖНИХ СТИХОВ:

***
Не прекращаются поставки
Листвы и воздуха, и травки,
И птичьих стай, и летних гроз,
И света, и смертельных доз
Тоски и горечи, и боли,
И ветра, ветра, ветра в поле.

(no subject)

Суббота. Новые стихи.
Видео: «Кривоколенный».
Сегодня 9 дней со дня смерти дорогого Миши
***
И остаётся поражаться
Тому, что вновь слова ложатся
В строку. И пусть сия строка
Всего на срок, не на века.
Не на века, а лишь на время,
Она с души снимает бремя
И позволяет мне дышать.
А срок её - не мне решать.
Словам спасибо, что слетелись
И никуда опять не делись,
В строку послушную легли
И снова выжить помогли.

***
Листва летит лавиной пёстрой,
Слегка шурша,
И непокрытая коростой
Болит душа.
И лист мне под ноги ложится
И тих и сир,
До голой сути обнажится
За сутки мир.
И примет лёгонькое бремя
Листвы трава,
И я спешу за это время
Найти слова -
Те, что сказали бы о главном,
Коль есть оно
В широтах тех, где листья плавно
Летят на дно.

***
Держусь, не разжимая рук,
За избавительное «вдруг».
На «вдруг» надежды возлагаю
И про него стихи слагаю.
И как словечко ни мало,
Оно пока не подвело.
Судьба мне подставляет ножку,
А «вдруг» суёт свою ладошку,
Ладошку тёплую суёт
И больно падать не даёт.

ИЗ ПРЕЖНИХ СТИХОВ:

***
Осенний ветер гонит лист и ствол качает.
Не полегчало коль еще, то полегчает.
Вот только птица пролетит и ствол качнется,
И полегчает наконец, душа очнется.
Душа очнется наконец, и боль отпустит.
И станет слышен вещий глас в древесном хрусте
И в шелестении листвы. Под этой сенью
Не на погибель все дано, а во спасенье.
1978
------------------------------------
***
Сентябрь 2020
«КРИВОКОЛЕННЫЙ»
- стихи Ларисы Миллер;
- музыка и исполнение Андрей Крамаренко;
- монтаж Влад Ланин,
- фотографии из архива Ларисы Миллер и Бориса Альтшулера
https://youtu.be/Ox9TNdh6lUk

***
Сегодня 9 дней со дня смерти дорогого Миши Кукулевича.
Концерт «Музыка и поэзия» в Музее Булата Окуджавы 24 июня 2018 года:
https://www.youtube.com/watch?v=IBsoINQGcLc&t=1315s

(no subject)

Воскресенье
***
Цвет золотистый всё густеет,
А мир пустеет и пустеет.
На фоне золотистых крон
Терплю, терплю, терплю урон.
Взамен счастливого сиянья
Лишь жутковатое зиянье.
И в целом мире – никого,
Кто мог бы устранить его.

***
Мише Кукулевичу

Что ж, будем дальше умолять
Упёртых и неумолимых,
И будем дальше утолять
Печали душ неутолимых,
Пытаясь миг приворожить
Шальной, утешить безутешных.
А чем ещё дышать и жить,
Скажите, на широтах здешних?
2013

***
Сначала было всё прекрасно,
Прозрачно, солнечно и ясно.
У нас в саду цвела сирень,
И мир сиял, как белый день.
И я на мир с его азами
Глядела детскими глазами,
Читала книжки по складам,
Могла к своим шести годам
Легко и просто, без промашки
Усвоить азбуку в кармашке.
Восторгам не было б числа,
Когда б я дальше не росла,
Когда б, продлив процесс познанья,
Не поняла б, что мирозданье -
Есть откровенье, чудо, дичь -
Всё то, чего нельзя постичь.

ИЗ ПРЕЖНИХ СТИХОВ:

* * *
Не больно тебе, неужели не больно
При мысли о том, что судьба своевольна?
Не мука, скажи, неужели не мука,
Что непредсказуема жизни излука,
Что память бездонна, мгновение кратко?..
Не сладко, скажи, неужели не сладко
Стоять над текучей осенней рекою,
К прохладной коре прижимаясь щекою.
1983