Category: знаменитости

Category was added automatically. Read all entries about "знаменитости".

(no subject)

Суббота – новые стихи.
Про новый фильм Вуди Аллена
***
Вот удивительное дело!
Я ни к чему не охладела.
Хотя живу сто тысяч лет,
Но свой очередной рассвет
Встречать совсем не расхотела.
И надо ж было так подсесть
На эту жизнь, что нынче есть,
Что нынче есть, а завтра нету,
На эту зыбкость, горечь эту,
Которую нельзя заесть.

***
Мне лёгкость нелегко даётся,
Сил на неё не остаётся.
Ведь лёгкость - это петь, летать,
Надежды разные питать,
Легко утрами подниматься,
Легко за дело приниматься,
То бишь, к странице, что бела,
Приделать лёгкие крыла,
И к слову крылышки приладить,
И с небесами связь наладить,
И в заревые небеса
Отправить эти словеса.

***
Ну а меня лишь по утрам
Моя обслуживает муза.
Лишь по утрам "па-рам, па-рам"
Пою я звонко, как Карузо.
Да разве я себе прощу,
Коль в эти миги неземные
Я вдруг возьму и пропущу
Её сигналы позывные?
Лишь на рассвете, где-то в пять
Она, не напрягая связки,
Способна в рифму сочинять
Свои пронзительные сказки.

***
В России без рифмы совсем невозможно.
Здесь всё так непрочно и зыбко, и сложно,
И держится всё на шатучем гвозде.
Пусть рифма хотя бы нас держит в узде,
Пусть рифма хотя бы всё слепит и склеит,
Пускай хоть она бедных нас пожалеет,
Пускай хоть она нас в обиду не даст
И видимость рая земного создаст.

***
И открыть на излёте осеннего дня,
И открыть для себя на предсонных минутах
При свечах, золотыми ветрами задутых,
Что Господь некий свет приберёг для меня.
Некий свет, что поможет мне перенести
Ночь, которая будет, как вечность, ползти.

ИЗ ПРЕЖНИХ СТИХОВ:

***
К юной деве Пан влеком
Страстью, что страшнее гнева.
Он бежал за ней, но дева
Обернулась тростником.
Сделал дудочку себе.
Точно лай его рыданье.
И за это обладанье
Благодарен будь судьбе.
Можешь ты в ладонях сжать
Тростниковой дудки тело.
Ты вздохнул — она запела.
Это ли не благодать?
Ты вздохнул — она поёт,
Как холмами и долиной
Бродишь ты в тоске звериной
Дни и ночи напролёт.
1977

------------
Про фильм Вуди Аллена.

Не могу не поделиться. Посмотрела вчера новый фильм Вуди Аллена "Дождливый день в Нью-Йорке". Это был праздник, хоть и горьковатый на вкус, как всегда у этого режиссера. Празднично всё: картинка, актерская игра, диалоги, музыка. Удивительно, что Вуди Аллен, при его довольно мрачном взгляде на вещи (я знаю это из его многочисленных интервью) делает фильмы, после которых хочется жить. И дождь, который идет все полтора часа, счастливый, и жаль, что не можешь попасть под него. И все эти влюбленности, измены, терзания, недовольство собой только обостряют чувство жизни. Вуди Аллен слишком умён, чтоб говорить банальности про то, как трудно жить. Но все его легкие, летучие диалоги именно об этом - о том, как трудно жить и как легко впасть в отчаяние. Этому режиссеру чуждо глубокомыслие. У него хватает ума, чтобы не относиться к себе и своим героям, которых он нежно любит, слишком серьёзно. От свирепой серьезности его спасает самоирония. И что бы ни происходило в его фильме, он держит улыбочку. Печальную, но не натужную. Это редкий талант делать солнечный фильм из дождя, досады, нервов, ссор, неудач и т.д. Такие фильмы снимать гораздо труднее, чем драмы. И не надо спрашивать у него, откуда в финале «рояль в кустах». Просто доверьтесь режиссеру, расслабьтесь и смотрите. Вам станет гораздо лучше, чем было. Чудеса – это сквозная тема многих фильмов Вуди Аллена. Он и в «Сенсации», попав на тот свет, показывает карточный фокус таким же теням, как он сам, приговаривая: «Вы прекрасная, замечательная публика». Давайте побудем такой публикой ради собственного блага.

(no subject)

Суббота – новые стихи.
Про телячьи нежности.

***
На то и лист, чтоб трепетать,
На то и тень, чтоб колебаться,
На то и луч, чтоб улыбаться,
На то и утро, чтоб светать,
На то и тропка, чтобы всласть
Наизвиваться, нарезвиться,
На то и мы, чтоб устремиться
По ней и ИЗ виду пропасть.

***
Я раньше спешила, теперь не спешу.
Гуляю и воздухом свежим дышу.
Гуляю и с миром окрестным общаюсь,
С ним утром здороваюсь, к ночи прощаюсь.
Куда я спешила? Никак не пойму.
Куда торопилась? Зачем и к кому?
Куда и зачем, и к кому торопилась?
Я, видно, на светлые дали купилась.
А как поняла, что, мерцая, маня,
Пресветлые дали морочат меня,
Что день и сегодняшний полон свеченьем,
Я с бега на шаг перешла с облегченьем.

***
А любить эту жизнь можно только без памяти.
А иначе вы разве любить её станете?
Как любить её, помня, что слово "любить"
Так рифмуется дивно со словом "губить"?
Как любить её, помня, что жизнь - многоликая:
То она правдолюбец, то лгунья великая,
Что способна она изощрённо казнить
И при этом лазоревой далью дразнить,
Что цветы полевые, ромашки невинные
Покрывают собою поля её минные,
Что овраги её, где поют соловьи,
Знали хрипы и стоны, тонули в крови,
Что весеннее небо её акварельное
Безмятежно глядело на место расстрельное?
Можно ль жить, эту жизнь всей душою любя,
Памятуя о том, что она и тебя,
Что она и тебя извести не забудет
И к чему-то тебя непременно принудит.
А когда окончательно приговорит,
Как ни в чём не бывало, легко воспарит.

***
Я могла тыщу раз заразиться бедой,
Заразившись бедой, умереть молодой.
Тыщу раз я слезами могла подавиться
И парами свинцовой тоски отравиться.
Почему задержалась на этой земле,
Хоть кураж и азарт - было всё на нуле?
Почему не погибла и как излечилась?
Как остаться в живых у меня получилось?
Знаю только одно, что и в тусклый денёк
Разглядеть удавалось живой огонёк.
Он, мерцая, мешал мне во тьму погружаться,
Помогая на этой земле задержаться.

***
А нынче меня бурной радостью встретил
Весёлый и взбалмошный солнечный ветер,
Мороча меня, тормоша, теребя
И всё уверяя, что это любя,
Что это забавно, прикольно и круто,
Что нет на земле интересней маршрута,
Чем просто идти неизвестно куда,
Себе не давая большого труда
Подумать о том, не ведёт ли он в бездну.
И если я вдруг в этой бездне исчезну,
Коль рухну в неё с его лёгкой руки,
Всем бурным восторгам его вопреки,
Он скажет: губить её не собирался.
Мол, так получилось. Мол, я заигрался.

***
Да нет на свете мёртвой точки,
А есть в рояле молоточки,
Что позволяют звук родить,
А значит, позволяют жить
Под звуки Моцарта и Гайдна,
Внушая нам, что жизнь есть тайна,
А тайна - это глубина,
А в глубину я влюблена,
В бездонность, глубину, безмерность.
И если звук есть эфемерность,
То мнимость эта мне родней
Лишённых звука зримых дней.

------------------------------------
ПРО ТЕЛЯЧЬИ НЕЖНОСТИ

Виктор Пивоваров:
«... Есть одно интересное наблюдение. В разговорах художников, близких к концептуальному дискурсу, очень негативно, я бы даже сказал, с большим пренебрежением, говорилось о душе и душевности. А поскольку эмоции относятся к проявлениям души, то это считалось более низким жанром...
В моих работах всегда было место чувствам, и многие мои друзья смотрели на это неодобрительно: мол, низкие материи, не стоит их касаться...» (из интервью художника Алексею Мунипову).

Я понимаю, о чем он говорит. То же самое в литературе. В частности, в поэзии: эмоции - это моветон, атавизм, архаика и, да-да, низкий жанр.
Я люблю этого художника. И люблю как раз за то, за что его ругают коллеги - за сердечность, за душевное тепло, за живое чувство. Именно этим он отличается от своих друзей-концептуалистов. У Пивоварова тоже присутствует сюр, столь характерный для концептуалистов: голова может жить отдельно от туловища, нога может лететь по воздуху, дом - висеть между небом и землей, но все эти фантазии рождены самой, что ни на есть, реальной реальностью, которую он знает, любит и к которой относится с грустным юмором и веселой печалью. А без этих эмоций его картинки были бы просто бумагой или доской. Ничем, короче.

* * *
Телячьи нежности. Позор
Все эти нежности телячьи,
Все эти выходки ребячьи,
От умиленья влажный взор.

Спешу на звук твоих шагов,
Лечу к тебе и поневоле
Смеюсь от счастья. Не смешно ли
Так выходить из берегов?

Неужто столь необорим
Порыв в разумном человеке?
...Но не стыдились чувства греки,
Стыдился чувств брутальный Рим,

Который так и не дорос
До той возвышенной морали,
Когда от счастья умирали,
Топили горе в море слёз.
1985

Откровенный разговор

24.03.2019. Портал «Культура памяти».
Лариса Миллер - откровенный разговор // Сергей Шнуров, Арсений Тарковский, Андрей Тарковский, Резо Габриадзе и Рустам Хамдамов, Наталья Громова, Тамара Петкевич, любовь, образование в России, Алексеевская гимнастика, стихи из книги «Волшебный след»:

(no subject)

* * *

А Россия уроков своих никогда не учила,

Да и ран своих толком она никогда не лечила,

И любая из них воспаляется, кровоточит,

И обида грызет, и вина костью в горле торчит.

Новый век для России не стал ни эпохой, ни новью.

Матерится она и ярится, и кашляет кровью.

                                                                     2011

 

* * *

Было всё, что быть могло,

И во что нельзя поверить.

И какой же мерой мерить

Истину, добро и зло.

 

Кто бесстрашен - взаперти,

Кто на воле - страхом болен,

Хоть, казалось бы, и волен

Выбирать свои пути.

 

Свод бездонен голубой,

Но черны земли провалы,

Кратковременны привалы

Меж бездонностью любой.

 

Чёрных дыр не залатать.

Всяко было. Всё возможно.

Может, завтра в путь острожный

Пыль дорожную глотать.

 

Мой сынок, родная плоть,

Черенок, пустивший корни

Рядом с этой бездной чёрной,

Да хранит тебя Господь

 

От загула палачей,

От пинков и душегубки,

От кровавой мясорубки

Жути газовых печей.

 

Ты прости меня, прости,

Что тебя на свет явила.

И какая может сила

В смутный час тебя спасти.

 

Эти мысли душу жгут,

Точно одурь, сон мой тяжкий.

А в твоём - цветут ромашки.

Пусть же век они цветут.

                                      1974