larmiller (larmiller) wrote,
larmiller
larmiller

Categories:
Воскресенье, новые стихи.
Из повести «Большая Полянка»
***
А небо слушает участливо,
Как я ропщу, забыв, что счастлива.
Как я вздыхаю и ропщу,
И на удел свой клевещу,
Забыв, что счастлива немыслимо
И что к везунчикам причислена
За то, что с тем, кого люблю,
Я дни закатные делю.

***
Увы, здесь все не помещаются,
На всех здесь места не хватает.
И каждый в свой черёд прощается
И улетает, улетает.
И остаётся в чьей-то памяти
И на каком-то старом снимке,
И, если вглядываться станете,
Проступит он из лёгкой дымки.

ИЗ ПРЕЖНИХ СТИХОВ:

***
Сперва снега, а после - таянье,
А после - звонкий птичий гам...
Ты только не теряй отчаянья,
Оно необходимо нам,
Чтоб эту жизнь земную, грешную
Любить до боли, до тоски,
Чтоб птичья песенка нездешняя
Рвала нам душу на куски
2016
----------------------------------------
Из повести «Большая Полянка»

... Апрельский день. Апрельский ли? Но то было Пасха. Помню небо, высокое, текучее. Да и не было неба. Была только зыблемая голубизна и невесомость. Куда не ступишь, всюду родники и проточные воды. В такой день кажется, что застой невозможен ни в чем: ни в природе, ни в делах, ни в мыслях. Все проточно. Я ничего этого не могла осознать тогда. Но помню небо и воды. Помню, что было зябко, и я старалась засунуть руки в слишком мелкие карманы нового бежевого пальто. Вернее, не нового, перешитого из маминого, но надетого впервые. "Перелицованное, демисезонное" – эти два слова я так часто слышала дома на исходе зимы, что у меня навсегда связалось с ними предвкушение весны, талого снега, капели, ломоты в глазах от чересчур синего, чересчур светлого. Это, наверно, еще от того, что при перелицовке на линялом лицевом фоне изнаночный первозданный цвет кажется особенно ярким. И бывшая изнанка, сохранившая цвет, становится лицом. Первозданный цвет был повсюду: если не перелицовывали, то спускали рукава, удлиняли подол. Всюду мелькали полосы яркого, чистого, изначального цвета. И все это означало – весна.

За что я помню этот апрельский день, сама не знаю. Ничего не произошло в то пасхальное воскресенье. Я стояла во дворе возле пахнущего свежей краской дощатого столика, а через двор шли старушки. Они шли стайками и поодиночке, некоторые с внучатами. В руках у каждой аккуратный узелок, у некоторых цветы бумажные. И эти старушки казались непременной принадлежностью струящегося лазоревого дня. А посреди двора стояла группа пионеров с тетрадочками наготове. Они проворно и радостно заносили в тетради фамилии знакомых ребятишек, идущих в церковь, чтобы потом передать списки в школу. Это была их внеклассная пионерская работа в пасхальный день.

Не за горами Первое Мая. Скоро будут муку давать. И вдоль домов поползут огромные очереди, напоминающие многоглазое, многорукое, многоногое доисторическое чудовище. И тогда мы, дети, будем нарасхват. Мы прогуляем школу, и нас будут брать напрокат, чтобы получить лишний паек муки. Мы будем показывать друг другу ладошки с фиолетовым номером очереди и спорить, чей длиннее. Чернильный номер на ладони, гудящая очередь, обсыпанное мукой пальто, прогул, весна – неужели мало для счастья?
Subscribe

  • (no subject)

    Воскресенье, новые стихи. *** Я точно знаю: дай мне волю, Оплачу я земную долю. Но если волю не давать, То счастье некуда девать. Оно везде. Оно…

  • (no subject)

    Суббота, новые стихи. «Поэзия – дело тёмное?» *** Я рядовой, я первый встречный, Всему подверженный, невечный, Я - населения душа, А за душою - ни…

  • (no subject)

    Воскресенье, новые стихи. *** А покуда осень длится, На неё хожу молиться. Я, по счастью, на ногах, А молельня в двух шагах. Только выйду и налево.…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments