larmiller (larmiller) wrote,
larmiller
larmiller

Category:
Воскресенье: новые стихи.
Эссе: «О, если б без слова…»
***
Я совместима лишь с рассветом
И с утвердительным ответом
На вопрошанье: «Любишь?» «Да»,
И с жизнью той, что молода,
Хотя идёт зимой и летом.
И вероятно, дело в том,
Что я пришла часу в шестом
На белый свет в рассветном марте,
Когда вселенная на старте
И знать не знает, что потом.

***
Нас учит жизнь с рождения,
Как с нею обращаться,
Как в нужные мгновения
Здороваться, прощаться.
Нас учит к ходу времени
Спокойно относиться,
Попав на свет из темени,
Обратно не проситься.
Но я, как часто водится,
Не уложилась в сроки.
Мне дорого обходятся
Бесплатные уроки.
На всё, что истончается,
На всё, что скоротечно,
Смотреть не получается
Легко, светло, беспечно.

ИЗ ПРЕЖНИХ СТИХОВ:

* * *
Я опять за своё, а за чьё же, за чьё же?
Ведь и Ты, Боже мой, повторяешься тоже,
И сюжеты Твои не новы,
И картинки Твои безнадёжно похожи:
Небо, морось, шуршанье травы...
Ты - своё, я - своё, да и как же иначе?
Дождь идёт - мы с Тобою сливаемся в плаче.
Мы совпали. И как не совпасть?
Я - подобье Твоё, и мои неудачи -
Лишь Твоих незаметная часть.
1998

***
Кто музыку такую сочинил,
Тот знает то, чего никто не знает:
Куда уходит день, когда он тает,
Кто этот зимний вечер засинил,
И почему горят через один
Все фонари. И почему на свете
Живут одни лишь маленькие дети -
Те - с чёлочкой, те - в облаке седин.
2017
------------------------------------

О, ЕСЛИ Б БЕЗ СЛОВА...

«Стихи, мой друг, делают не из идей, а из слов», — изрек Малларме. Удивительно, что столь категоричное и прямолинейное определение поэзии принадлежит поэту. Здесь сомнительно все: и отрицание «не из идей» и утверждение «из слов», и глагол в активном залоге «делают». Поэту свойственно говорить о стихах: пишутся, не пишутся. Но не стану тратить много времени на опровержение подобной формулировки. Этим наверняка занимались до меня. Я же привела слова Малларме, чтобы, оттолкнувшись от него, изречь, правда, ни на чем не настаивая, свое: существуют стихи, созданные БЕЗ СЛОВ. Во всяком случае, слова в них погоды не делают.

Что счастие? Короткий миг и тесный,
Забвенье, сон и отдых от забот...
Очнёшься — вновь безумный, неизвестный
И за сердце хватающий полет...
(Александр Блок)

Здесь стиховая ткань будто молью изъедена — жидкая, дырявая, сквозная, вся светится. Слов как бы и нет — настолько они просты, чтобы не сказать банальны. Здесь царят ЗВУКИ тягучие А, Е, О, А, Е, создающие ощущение вакуума, пугающего пространства, в котором совершается бессрочный и бессмысленный полет. Таким стихам по дороге с воздушным потоком, с которым они сливаются и который озвучивают, не нарушая его непрерывного движения.

Впереди одна тревога
И тревога позади...
Посиди со мной немного,
Ради Бога, посиди!
(Сергей Клычков)

«Бессловесная» поэзия — полный антипод другой, в которой слова, обладающие особой энергией и мощью, ложатся не вдоль, а поперек воздушного потока, бросаются ему наперерез, перекрывая и перекраивая его, вызывая ветер, вихрь, бурю.

Без рук не обнять!
Сгинь, выспренных душ
Небыль!
Не вижу — и гладь,
Не слышу — и глушь:
Не был.
Круги на воде.
Ушам и очам —
Камень.
Не здесь — так нигде.
В пространство, как в чан,
Канул.
(Марина Цветаева)

Хотя и эти стихи сотворены из чего-то гораздо более сложного, чем слова — из особой ритмики, звукописи, из тез самых «задыханий», о которых писал Мандельштам, — но «бессловесными» их никак не назовешь — слишком значимо и напористо каждое слово. Сравните с невесомыми, почти бесплотными строчками Фета:

Холодно, ясно, бело,
Дрогнуло птицы крыло.
Солнца еще не видать,
А на душе благодать.

Четыре повествовательных предложения, начисто лишенные каких-либо изобразительных средств, стали поэзией. Почему? Потому, что есть рифма? Но заплести строки в косичку, зарифмовать кончики совсем не значит написать стихотворение. Определить, что здесь есть, гораздо сложнее, чем сказать, чего нет. Нет слов, обладающих весом, цветом, плотностью, слов, столь выпуклых и телесных, что кажется, будто их можно взять в руки или хотя бы потрогать. Именно такое чувство возникает при чтении следующих двух четверостиший.

Париж в златых тельцах, в дельцах,
В дождях, как мщенье, долгожданных.
По улицам летит пыльца,
Разгневанно цветут каштаны.
Жара покрыла лошадей
И щелканье бичей глазурью
И, как горох на решете,
Дрожит в оконной амбразуре.
(Бориc Пастернак)

Какой густой замес! Творится новая реальность, куда более насыщенная, концентрированная, экспрессивная, чем явь.

Это — круто налившийся свист,
Это — щелканье сдавленных льдинок,
Это — ночь, леденящая лист,
Это — двух соловьев поединок.
(Борис Пастернак)

Здесь всё в избытке — тропы, эпитеты, аллитерации. А из чего сделаны такие строки:

Я слышу — история и человечество,
Я слышу — изгнание или отечество.

Я в книгах читаю — добро, лицемерие
Надежда, отчаяние, вера, неверие.

И вижу огромное, страшное, нежное
Насквозь ледяное, насквозь безнадежное.

И вижу беспамятство или мучение
Где все, навсегда, потеряло значение,

И вижу, вне времени и расстояния, —
Над бедной землей, неземное сияние.
(Георгий Иванов)

Перечисление, повторы, нищий словарь, никаких изысков... Да это и не стихи вовсе, а завывание ветра, протяжная песня без слов. Когда в таком почти бессловесном пространстве неожиданно вспыхивает слово, это воспринимается как чудо.

И опять, в романтическом Летнем Саду,
В голубой белизне петербургского мая,
По пустынным аллеям неслышно пройду,
Драгоценные плечи твои обнимая.
(Георгий Иванов)

Драгоценные — единственное здесь слово.
А вот еще образец поэзии, являющейся антиподом «бессловесной»:

Помесь прошлого с будущим, данная в камне, крупным
планом. Развитым торсом и конским крупом.
Либо простым грамматическим «был» и «буду»
в настоящем продолженном. Дать эту вещь, как груду
скушных подробностей, в голой избе на курьих ножках.
Плюс нас, со стороны на стульях.
(Иосиф Бродский)

Попробуй, читая или слушая эти стихи, хоть на секунду отвлечься, упусти хоть одно слово — немедленно потеряешь нить той сложной, искусной словесной паутины, которую выткал поэт-паук. А можно ли потерять нить в таких стихах?

Не мечтай о светлом чуде:
Воскресения не будет!
Ночь пришла, погаснул свет...
Мир исчезнул... мира нет...
(Сергей Клычков)

Читая эти строки, испытываешь удивление. Но удивляешься не мастерству, блеску или виртуозности поэта, а совсем другому — тому, что горсточка обыкновенных слов превратилась в стихи.

А что стихи? Обман? Благая весть? —
Дыханье, дуновенье, вдохновенье.
Как легкий ладан, голубая смесь
Благоуханья и — благоговенья.
(Игорь Чиннов)

Дыханье, дуновенье, вдохновенье — вот самые точные, несмотря на всю их размытость, определения. Песня без слов рождается, когда, благодаря вдохновению, ритм дыхания поэта совпадает с вибрацией воздуха. Приходится прибегать к «воздушному» словарю, потому что ничего более определенного о такой мнимости, как поэзия, тем более «бессловесная», не скажешь.

Нечто подобное есть, наверное, и в смежных искусствах. В живописи это картины Вейсберга, которые настолько призрачны, что почти не нарушают белизны холста. В кино — фильмы Отара Иоселиани, особенно его «Пастораль», где ничего не происходит и остается загадкой каким образом мастеру удается взять зрителя в плен. В музыке — сочинения Пярта. Когда их слушаешь, начинает казаться, что композитор пишет, не подозревая, что музыка существовала и до него, пишет, как первый на свете, как Адам или дитя, потрясенное возможностью извлекать звуки. И звуки эти настолько младенчески целомудренны и простодушны, что почти не нарушают тишины.

У поэта сложные отношения со словом. Он жить без него не может, души в нем не чает, но иногда от слова устает, враждует с ним, теряет в него веру. Тому много свидетельств. Вот лишь некоторые:

Молчите, проклятые книги!
Я вас не писал никогда!
(Александр Блок)

Молчи, скрывайся и таи
И чувства, и мечты свои...
(Ф. Тютчев)

Тишина, ты — лучшее из всего, что слышал.
(Борис Пастернак)

Сказав это, поэт опять нарушает тишину и будет, если бог даст, нарушать ее и дальше. Но существуют стихи, которые тишины почти не нарушают, едва сквозь нее проступая, как лик Христа сквозь Плат Вероники.

Выхожу один я на дорогу;
Сквозь туман кремнистый путь блестит;
Ночь тиха. Пустыня внемлет Богу,
И звезда с звездою говорит.
(М.Ю. Лермонтов)

«О если б без слова / Сказаться душой было можно!» (А. Фет) Томление по «неслыханной простоте» и есть томление по разговору, который выше, тоньше, точнее, бесспорнее слов. То есть томление по разговору без слов. Писать без слов — легче легкого и сложнее сложного. Легко — потому что такая поэзия почти лишена метафор. Эпитеты — первые попавшиеся, да и вообще она — простая, как мычанье. Сложно — потому что эти «никакие» слова должны (простите за эксплуатацию образа) совпасть с движением воздушного потока, что почти невозможно. Каждое такое совпадение — счастливый случай. Ошибись хоть чуть-чуть: усиль звук, укороти или удлини строку, и все пропало — стих не взлетит. Это как с воздушным змеем: то ли леска коротка, то ли змей тяжеловат, то ли погода не вышла, но не летит. Зато если стихотворение взлетело, то летит вечно.

Cлова? — Их не было. — Что ж было? —
Ни сон, ни явь. Вдали, вдали
Звенело, гасло, уходило
И отделялось от земли
(Александр Блок)
1993
Subscribe

  • (no subject)

    И вот еще одно юбилейное событие: только что в издательстве «Омега-Л» вышла книга «Сахаров и власть: “По ту сторону окна”. Уроки на настоящее и…

  • (no subject)

    21 мая 2021 года – 100-летие Андрея Дмитриевича Сахарова, с которым мой муж Борис Альтшулер был знаком более 20 лет. Вот уже состоявшиеся юбилейные…

  • (no subject)

    Воскресенье, новые стихи. *** Да он не музыку писал, Он просто жизнь свою спасал, От одиночества спасался, Теплом и светом запасался На случай…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment