?

Log in

No account? Create an account

larmiller


Лариса Миллер "Стихи гуськом. Проза: о том, о сём"


(no subject)
larmiller
Суббота – новые стихи.
Год назад не стало Тамары Петкевич

***
С каждым вновь пришедшим днём
Договариваться надо,
Находить красоты в нём,
Восклицая: "Как я рада,
Как я рада, милый день,
Что пришёл, не поленился,
Не стоишь, как глупый пень,
А ветвями поклонился".
Коль подход к нему найти,
Не гнушаясь этим делом,
То, добрея по пути,
День твой чёрный станет белым.


***
Под ногами крутИться и взрослым мешать…
Как же можно нас этого счастья лишать?
Вот бы, сделавшись вновь малолеткой,
Снова жить рядом с толстой соседкой,
Кипятящей в немыслимом баке бельё.
О какое волшебное было жильё!
Дни мои чудеса мне сулили.
Ну зачем меня переселили?
Ну зачем мне добавили возраст и рост,
И отправили близких моих на погост,
Упразднили пресветлые дали,
Дом разрушили, век поменяли?


***
А я, гуляя где-то между
Дерев, беру с собой надежду,
Которая шустра, легка,
От истины недалека.
А истина лишь в том, что надо,
Гуляя в пору листопада
И размышляя о судьбе,
Держать надежду при себе,
Ей бесконечно доверяя,
Её вовеки не теряя
И помня, что когда-нибудь
Она меня в последний путь,
Поскольку всюду рядом ходит,
В последний путь меня проводит.


***
Беспечной и неогорчённой,
С душой ещё неотягчённой
Ничем, никем - пожить бы так,
И, как начищенный пятак,
Сиять навстречу золочёной
Листве, не думая о том,
Что с нею станется потом,
Что станется со всеми нами,
С какими будем мы ветрами
Лететь то розно, то гуртом.


***
Мнится, будто головой
Отвечаю я за это
Поле с жухлою травой,
Небо с проблеском рассвета,
За воздушную среду,
За дорожки звуковые
И за то, как на пруду
Пляшут капли дождевые.
Мнится, что за каждый блик,
Лист, что вынужден скитаться,
Я должна в какой-то миг
Перед небом отчитаться.

---------------------------------

Год со дня смерти Тамары Владиславовны Петкевич
(29.03.1920 – 18.10.2017).


Побудьте еще, я вас очень прошу…

Автор документального фильма "Дольше жизни" Дарья Виолина очень точно сказала: "Для меня люди делятся на тех, кто читал Петкевич, и кто не читал, а значит, и не узнал чего-то важного о жизни". Я уверена, что Дарья имеет в виду не событийную сторону жизни (ведь о ГУЛАГе написано немало невероятно сильных книг), а саму личность автора и его взаимоотношения с судьбой и миром. Именно это делает книгу уникальной.

Послушайте, как читатели рассказывают о своем опыте чтения книги "Жизнь -сапожок непарный". Многие говорят так: "Я не сразу стал читать. Ведь я уже читал и Солженицына, и Шаламова. Но когда открыл, то не смог оторваться". И наверняка не из-за особого сюжета, а из-за особого, ни на кого не похожего голоса, которым говорит Тамара Петкевич. Читая книгу, я то и дело ловила себя на том, что мне хочется вернуться и перечитать тот или иной абзац - до того он удивительно ярко написан. Я даже чувствовала некоторую неловкость из-за этого. Ведь автор пишет о непостижимых, невыносимых вещах, о том, что в голове не укладывается. Уместно ли обращать внимание на стиль, на язык, на построение фразы? Не цинизм ли это? Но если говорить об уникальности книги, то уникальна она именно личностью автора, его взаимоотношениями с жизнью, что проявляется именно в языке, в выборе слов, в построении фразы, в интонации.

У пианистов существует термин "туше". Это присущий каждому способ звукоизвлечения, свойственное ему одному прикосновение к ноте, к клавише. Этот термин, по-моему, приложим к каждому. У каждого свой способ звукоизвлечения, свой способ прикосновения к ткани жизни. Мне бесконечно близко то, как это делает Петкевич: искренность, открытость и при этом целомудрие и чистота. Абсолютная естественность каждого жеста, каждого движения души. Она и не заботилась об этом. У нее само так получалось, потому что естественность, искренность, целомудрие - это ее суть, которой она ни разу, несмотря на непостижимую жуть, то и дело ее настигающую, не изменила.

Да, жизнь сбивала ее с ног, лишала всяческой опоры, она проваливалась в такой мрак, из которого, казалось, не выбраться. Но кто-то свыше протягивал ей руку, и она вставала на ноги. Не сразу, постепенно, с большим трудом. И почему-то ей снова, каким-то чудом, удавалось увидеть всю палитру жизни, включая светлые тона. Вот этот свет, который не исчезает со страниц книги, - это и есть особое туше Тамары Владиславовны. Ведь она не просто выжила там, где выжить почти нельзя, она сохранила себя той, какой была задумана Господом Богом. Она не только не утратила способность различать цвета и краски, но даже развила ее. Шкала ценностей Т.В. осталась неизменной. А возможно, стала еще точнее.

Чтобы в любых условиях видеть жизнь во всем ее многообразии нужна зоркость. Это именно то, чем в избытке обладала Петкевич. Зоркость, чуткость, умение расслышать "призывы бытия" и откликнуться на них так, как свойственно именно ей: умно, точно, талантливо. На каком бы нищенском пайке ни был человек, он выживет и даже внутренне обогатится, если обладает свойствами Тамары Владиславовны. Именно это и делает книгу уникальной и не похожей ни на какие другие, написанные о тех же годах и о том же страшном опыте. Она где-то пишет, что, несмотря ни на какие ужасы, часто ловила себя на том, что любуется царящей вокруг красотой. По молодости, наверное, - говорит она. Да, молодость помогала пережить все это. Но не только молодость. Еще и то туше, которое было свойственно этой женщине. Потому она и любила стихотворение, которое я ей посвятила:

И в черные годы блестели снега,
И в черные годы пестрели луга,
И птицы весенние пели,
И вешние страсти кипели.
Когда под конвоем невинных вели,
Деревья вишневые нежно цвели,
Качались озерные воды
В те черные, черные годы.

Я всегда чувствовала особое родство с Тамарой. Владиславовной. И то, что мы родились с ней в один день, только его усиливало. Она была чуть моложе моих родителей. И мне так хотелось продлить ее пребывание на этой земле. Ведь мир намного краше в присутствии таких людей. Даже если они немолоды и немощны. Еще одно посвященное ей стихотворение:

Побудьте ещё, я вас очень прошу,
Побудьте ещё, драгоценные люди.
Я знаю, что вас умоляю о чуде,
Но верой в него я с рожденья грешу.

Постойте, родные мои старики,
Постойте. Пока вы живёте на свете,
Мы - ваши любимые малые дети
В одёжках, которые нам велики.

18 октября 2018 г.
Лариса Миллер