larmiller


Лариса Миллер "Стихи гуськом. Проза: о том, о сём"


Previous Entry Share Next Entry
(no subject)
larmiller
Следующий пост «Стихи и проза» в субботу 19 октября. В другие дни: аудио записи.

ДАЛЕЕ: Новые стихи. Проза: О Викторе Драгунском.

***
Ну как это – не быть? Ведь быть весьма приятно,
Хоть, честно говоря, порой хочу обратно,
В уютное ничто, в пространство никакое,
Где нету ничего вообще, опричь покоя.
И всё-таки сюда недаром мы подались,
Мы с небом и землёй хотя бы повидались,
А, впрочем, я все “за” перечислять не буду,
Поскольку всё равно чего-нибудь забуду.


***
А что я знаю на пятёрку –
Так это как лететь под горку,
Как лихо под гору лететь
И как ещё при этом петь
Про то, что этот путь под гору
Весьма красив в такую пору,
Про то, что этот склон крутой
От палых листьев золотой.


***
Но даже ежели и впрямь
Всё было ни к чему,
И не подмога инь и янь
Ни сердцу, ни уму,
И ничего не объяснил
Хлопок одной руки,
То всё ж, спасибо, подсинил
Нам некто гладь реки,
То всё ж, спасибо, описал
Летящий лист дугу,
И день так дивно угасал,
Как вряд ли я смогу.


***
Я что-то повадилась здесь по утрам просыпаться
И в здешних лучах хоть коротких, хоть длинных купаться.
Про тутошний воздух с мелькающей в воздухе птичкой
Писать что-то в рифму давно уже стало привычкой.
Не знаю, кем будет моя писанина читаться,
Но с этой привычкой, мне кажется, надо считаться,
Позволив бессрочно дышать здешней горечью сладкой
В какой-нибудь точке земной примостившись с тетрадкой.

---------------------------

***
О ТОМ, О СЁМ:

ЭТО ВЕСЁЛОЕ ИМЯ - ДРАГУНСКИЙ
Алла Драгунская. О Викторе Драгунском. Жизнь, творчество, воспоминания друзей. - ТОО “Химия и жизнь”. М. 1999

И почему мы с таким суеверным страхом ждём конца века? Он давно завершился. Мы давно существуем в другой эпохе. Это особенно остро чувствуешь, читая о 50-ых, 60-ых годах. Не входя в детали, приведу лишь одно доказательство. Попробуйте сегодня без риска для жизни и репутации сказать, что ваш девиз – “Дружба! Верность! Честь!” или что вы написали повесть “о боли и тревоге за мир… о любви, о красоте и гибели и о многом другом…” Даже читать всё это как-то неловко, а уж писать… “Приезжайте к нам! - кричит человек провожающим его друзьям, стоя на подножке поезда, уходящего из Ленинграда в Москву. - У нас пьют, читают стихи и разговаривают”. Вряд ли кто-нибудь решит, что дело происходит сегодня. И не только потому что упомянут не существующий ныне Ленинград, но и потому, что перечислены занятия, из коих лишь одно никогда в нашем отечестве не устаревает, – “пьют”. Всё остальное принадлежит прошлому. Нет, сегодня тоже, конечно, разговаривают. Но человек, стоящий на подножке поезда, имел в виду нечто большее, чем застольный трёп или, выражаясь более современно, стёб. “Кто ещё умел так ценить золото человеческого общения, как Драгунский?!” – восклицает Юрий Нагибин, в своих воспоминаниях.

Да, речь идёт именно о нём - о замечательном детском писателе Викторе Драгунском. И о посвящённой ему книге его жены Аллы Драгунской, в которую помимо её собственных воспоминаний, вошли воспоминания друзей писателя, его рассказы и письма, отрывки из которых я цитировала в начале заметок. Это он, Виктор Драгунский, стоя на подножке поезда, приглашал своих друзей “на стихи”. Это он не боялся быть сентиментальным, растроганным, наивным и даже патетичным. “Сегодня и ежедневно идёт представление на выпуклом манеже земли и не нужно мрачных военных интермедий! Дети любят смеяться, и мы должны защищать детей! Пусть сегодня и ежедневно вертится эта удивительная кавалькада радости, труда и счастья жизни”. Процитировав эти строки из повести Драгунского, я вдруг поняла, что у меня острый авитаминоз, что сегодня и ежедневно мне недостаёт в окружающей среде необходимых для жизни веществ.
Каких? Да тех же, что и вам – доброты, веселья, радости… Но разве год 48-ой, когда Драгунский создал свой знаменитый театр пародий “Синяя птичка”, был добрым и весёлым? Разве год 50-ый, когда в разгар борьбы с космополитизмом “Птичку” придушили, был веселей? Не было у нас благоприятных для жизни годов, но были люди, делающие жизнь не только выносимой, но даже временами радостной и почти счастливой. Один из них – Виктор Драгунский, человек-оркестр, сменивший в жизни множество занятий и преуспевший в каждом.

Родился он в Нью-Йорке, куда его совсем юные родители бежали из Белоруссии от еврейских погромов. Не прижившись в Америке, они вернулись с крошечным сыном в Гомель за два месяца до Первой мировой войны. Мальчик рано лишился отца. В 22-ом году, когда его отчимом стал актёр Михал Рубин, семья начала вести кочевую жизнь, разъезжая с театром по юго-западу России. Мальчик много чему научился за два года кочевья: декламировать куплеты, бить чечётку, пародировать актёров. Он имел замечательную память, был от природы артистичен и обладал неподражаемым чувством юмора. Ничего удивительного, что, перепробовав множество профессий, побывав и токарем на заводе, и шорником на фабрике “Спорт-туризм”, Драгунский стал актёром московского театра Сатиры.

Искромётный, открытый, отзывчивый, он всегда был окружён друзьями, которые в нём души не чаяли. За свою жизнь он сменил немало адресов. В начале 50-ых его даже пытались выселить из Москвы, мстя ему за отказ “поработать” осведомителем. Но в какой бы тесноте он ни жил, на каких бы жалких метрах ни ютился, у него всегда собирались друзья – актёры, поэты, драматурги, художники. Воспоминания некоторых из них приводит в своей интереснейшей книге Алла Драгунская. Народный артист РСФСР Николай Рыкунин вспоминает как в 41-ом году Виктор Драгунский, не попавший на фронт из-за астмы, ушёл в ополчение, как, голодный, измученный и оборванный, он вернулся из ополчения прямо в театр, как позже они выезжали в воинские части, давали концерты в госпиталях, гастролировали по Сибири и Дальнему Востоку, как Виктор писал стихи и песни, которые немедленно входили в репертуар актёров.

И вдруг – неожиданный вираж: в 44-ом году Драгунский бросает театр и уходит в цирк работать на манеже рыжим клоуном. И снова выезды на передовую, работа на лафетах, выступления по ночам. “У него была удивительная пластика, кошачья пластика”, - вспоминает Наталья Дурова, которая была в то время ребёнком. – Он спасал нас, детей, от напраслины и окрика. Он умел снять напряжение и внести какое-то равновесие. Я его обожала…” О цирке, о дружбе с семейством Дуровых Драгунский написал в своей повести “Сегодня и ежедневно”: “Я терпеть не могу такие номера, где клоуна бьют молотком по голове или разбивают о его лоб сырые яйца… Люди должны не жалеть меня, а гордиться мною… Они должны любить меня так, как они любят солдата из народных сказок, смекалистого солдата, который сумел сварить суп из топорища”.

Он и был смекалистым героем страшной и прекрасной сказки под названием “Жизнь”. Он и был тем солдатом, который, не имея под руками ничего другого, сумел сварить вкуснейшую кашу из топора и накормить сразу многих. Такой полюбившейся всем “кашей”, оказался созданный Драгунским в конце 40-ых упомянутый выше уникальный театр “Синяя птичка”, в котором играли как прославленные, так и совсем молодые актёры театра и кино. Вначале тексты спектаклей писали Виктор Драгунский и его друг Людмила Давидович. Позже к ним присоединились известные сатирики Дыховичный, Слободской, Костюковский, Бахнов, Привалов и даже искусствовед Александр Каменский. “Успех был ошеломляющий, - вспоминает Давидович, – толпы осаждали Дом актёра ВТО, где “Птичка” нашла пристанище благодаря директору Дома Александру Моисеевичу Эскину. Все хотели видеть, над чем смеются и что изображают: ведь время такое, что не до смеха было! Все помнили постановление о журналах “Звезда” и “Ленинград”, когда были оплёваны и фактически уничтожены как писатели Анна Ахматова и Михаил Зощенко. И вдруг, как глоток свежего воздуха, театр литературных и театральных пародий в самом центре Москвы рядом с Пушкинской площадью. Там смеялись над тем, над чем не принято было смеяться в то суровое время, задевались имена, которых боялись касаться”. Кто только не играл в “Синей птичке”: Б.Тенин, Вс. Санаев, Л.Сухаревская, Б. Сичкин, С.Мартинсон, Евгений Весник, Зиновий Гердт, совсем молодые Ролан Быков и Юрий Яковлев и многие, многие другие.

“Как же так?, - спросите вы, - вначале сообщили, что Драгунский известный писатель, а потом принялись рассказывать о его работе в театре и в цирке”. Но в том-то и феномен Драгунского как писателя, что писательству он посвятил всего лишь двенадцать лет своей и без того короткой (1913 – 1972) жизни. Как я уже говорила, Виктор Драгунский был человеком абсолютно внутренне свободным и непредсказуемым. Он не терпел инерции и застоя. “Это было где-то в конце 50-ых годов, - вспоминает драматург Леонид Зорин. – Ему казалось, что жизнь надо кардинальным образом менять, должен был совершиться какой-то важный поворот. Он сидел на довольно холодной подмосковной даче зимой и в этом довольно мрачном состоянии написал тринадцать детских рассказов… Эти первые тринадцать “Денискиных рассказов” обеспечили ему триумфальное вхождение в литературу. Оно у него состоялось”.

У этого талантливого, весёлого и грустного человека всё состоялось. Он состоялся как актёр, как создатель уникального театра, как любимый детский писатель, как любимый и любящий муж, как замечательный отец сына Дениса и дочери Ксюши. У него состоялась счастливая жизнь, которая, к великому сожалению, оказалась недолгой. Последние его годы были мучительными. Болезнь не отпускала. Когда она ненадолго отступала, к нему возвращались его прежняя энергия и жизнелюбие. Он снова пытался писать или хотя бы диктовать отдельные главы давно задуманной автобиографической повести. “Дай Бог, прожить ещё минут двадцать и написать несколько книжек, а там – до свидания, друзья, не поминайте лихом, а впрочем, поминайте, кто-нибудь обязательно помянет добром…”, - писал он в одном из писем. Добром поминали многие. Наверное, все, кто его знал. Он жил окружённый любовью друзей, близких, своих маленьких читателей. “Он был подарком, праздником”, - говорили о нём. “Жду от Вас новой своей радости”, - писала ему ученица 3-его класса “девочка из своего города” Лариса Цаплина.

“Я люблю посмеяться… Иногда мне нисколько не хочется смеяться, но я себя заставляю, выдавливаю из себя смех, смотришь, через пять минут и вправду становится смешно, и я прямо кисну от смеха”, - признаётся Дениска в рассказе “Что я люблю…” Судьба распорядилась так, что в конце жизни у весёлого человека Виктора Драгунского почти не осталось причин для смеха. И тем не менее даже в одном из последних писем, в котором, как будто бы, нет ничего, кроме тоски и отчаяния, проскальзывает, пусть грустная, но усмешка: “Так сходят с ума лучшие люди”. Это уже почти улыбка ОТТУДА. Виктор Драгунский был настолько жизнелюбив, что, смерть его, несмотря на давность случившегося, кажется нелепой ошибкой. А, может, раз он ТАМ, то ТАМ сегодня веселее, чем здесь. Вот он вернётся, и мы зададим ему вопрос, который друзья и близкие задали Дениске в конце рассказа “Двадцать лет под кроватью”: “Где ты был, что с тобой приключилось? Рассказывай!”

1999

------------------------------
***
Обновленная информация «Об авторе» на сайте Ларисы Миллер:
Русск.:
http://www.larisamiller.ru/biogrspr.html
Англ.:
http://www.larisamiller.ru/biogrspr_e.html

***
Вспомогательная информация к блогу «Стихи гуськом»: полное собрание, статистика посещений, электронные книги, видеозаписи, аудиозаписи, публикации, рецензии, некоторые отклики в блогах:
http://www.larisamiller.ru/vsp_inf.html#6

  • 1
Спасибо! За стихи, за то, что Вы - есть! И еще, что наводите на замечательные книги

  • 1
?

Log in

No account? Create an account